Чтение онлайн

– Мы рядом с входом в каторжное отделение. Оно было изолировано от всего корпуса, но здесь в него можно проникнуть.

Оба они посмотрели на меня и, не сговариваясь, спросили:

– Зайдем?

Я пожала плечами. Говорят, что преступника всегда тянет на место преступления. Я не знала, зачем Лео и Брайену понадобилось идти в каторжное отделение, где никого не осталось. Наверное, что-то тянуло их туда. Они были преступники.

Мы обулись и пошли туда.

– Интересно, как сейчас в каторжном отделении? – спросил по пути Лео.

Мне не было интересно. Я считала, что лучше делать то, ради чего мы пришли сюда: искать склады. Но в каторжном отделении должны быть скафандры для выхода на улицу. Так что надо прогуляться туда и посмотреть.

Металлическая дверь в каторжное отделение была разбита. Казалось, она оплавилась от выстрелов. За ее пределами лежали горы убитых. В основном это были солдаты, хотя многие были и в форме каторжников. Тел было очень много. Кровь под ними слилась в один сплошной красный ковер. Здесь стоял невообразимый запах. Я спрятала свой нос в вороте комбинезона.

– Может, пойдемте отсюда? – спросила я.

– Нет, надо зайти, – сказал Лео.

Он пошел вперед, стараясь не наступить на чье-нибудь тело.

– Пистолет, – сказал Брайен.

Он вытащил его из руки убитого солдата. Отер от крови чужой одеждой. А потом заглянул внутрь и обнаружил, что патронов там нет.

– Выброси ты его, – посоветовал Лео.

– Нет, он еще может пригодиться.

С этими словами он засунул пистолет себе за пояс. Мы пошли дальше.

– Смотри, вон Толстяк, – показал пальцем Брайен.

Лео остановился, посмотрел в указанном направлении. Я поняла, что это был какой-то их знакомый. Кажется, я не в первый раз уже слышала это имя. Значит, не только я узнаю знакомых среди убитых. Каторжники тоже понесли потери. Почему же не убили Волка? Было бы так просто, если бы не его неограниченная власть в этом корпусе. Было бы гораздо, гораздо легче, если бы он тут все не узурпировал.

Я подняла голову вверх. Над потолком висели баллоны. Когда-то там был слезоточивый газ. Мэриан травила им каторжников. Наверное, любую минуту на них могло брызнуть ядовитое облако: в столовой, в библиотеке, в туалете, в коридоре. Что же это была за жизнь: постоянно ожидать, что вот-вот на тебя брызнет слезоточивый газ. Из-за тебя, из-за соседа, или даже просто так. Все это было ужасно. И я сейчас поняла, почему каторжники взбунтовались. Условия у них были очень тяжелые. Они были в таком состоянии, когда уже не думаешь о последствиях. Просто есть шанс сделать что-то неординарное, и ты это делаешь. А потом думаешь: зачем?

Только думать об этом уже поздно.

Еще было странное ощущение, что меня тут могут увидеть. Я привыкла, что в каторжном отделении все на виду. Сейчас мне казалось, что меня снимают камеры и передают прямо на наблюдательный пункт. И меня там может увидеть Волк. И напрасно разум выдавал мне факты: все камеры тут сломаны. Я сама это видела своими глазами. И я знаю, что никому бы не удалось их тут починить.

Лео и Брайен уверенно вели меня по коридору. На пороге одной из комнат они приостановились. Я чуть не напоролась на их спины. И вдруг услышала голос:

– Эй, кто здесь?

Я чуть не присела от страха. Вот оно – разоблачение. Я так ждала его. Неудивительно, что оно наступило. Я подумала, что кто-то обнаружил тут Лео и Брайена, а я смогу в это время убежать. Но что делать потом?

– Иисус! – сказал Лео.

Дело плохо. Он уже вспоминает бога. Действительно надо бежать. Я успела сделать только один шаг назад. И увидела, как оба они – Лео и Брайен – вошли в комнату.

– А ты что здесь делаешь? Ты тут один? Черт, а мы думали, ты погиб, приятель!

Постепенно я начала осознавать, что ничего страшного не происходит. Кажется, там просто кто-то из их знакомых. Значит, надо перебороть свой страх и войти.

Я прокляла себя за несдержанность. Надо бы уже научиться держать себя в руках и не поддаваться панике при первой возможности. Я сделала усилие и вошла в комнату. На одной из кроватей там сидел человек: плотный мужчина лет сорока. На нем была такая щетина, как будто бы он не брился по меньшей мере дней десять.

Лео обернулся ко мне. Я поняла, что бояться нечего. Это был один из тех людей, который не опасен. Лео и Брайен улыбались, видя его. Нужно разыграть любезность и мне.

Я уже знала, как ведут себя в этом случае мужчины. Я протянула бородачу руку:

– Элиот, – сказала я.

– Иисус, – представился тот.

Я поняла, что Лео не молился богу. Просто назвал человека по имени. От сердца у меня отлегло еще раз. Я моментально почувствовала расположение к человеку, которого так зовут. И рядом с которым улыбаются Лео и Брайен.

– Как я рад, что вы пришли, ребята, – говорил он. – Я тут сижу один уже третьи сутки. Думаю: да когда же кто-нибудь сюда придет? Так и одичать можно. Видите, как я бородой оброс?

Я видела. И снова подумала, что Том был прав. Когда есть условия, в них может что-то возникнуть. Иисус чувствовал себя одичавшим. Борода у него росла быстрее, чем у любого другого человека в этом корпусе. Я не удивлюсь, если у меня самой вырастет борода. Я, скорее, обрадуюсь этому. Мне так она нужна, чтобы не выделяться среди остальных, что она действительно может это сделать.

Может, я сейчас рассуждала не совсем логически. Но я чувствовала, что в данный момент права.

– Так ты что, отсюда не выходил? – спросил Лео.

– Нет, – сказал Иисус. – Меня же никто не отпускал. Я же каторжник. Вы что, забыли? Мой срок еще не кончился. Я решил, что какие бы эксцессы не происходили, нужно делать то, что положено. И я вовремя вставал, чистил зубы, шел в столовую. Я бы ходил на работу и долбил камень, но никак не мог открыть двери. Они заблокированы.

– Чудак! – усмехнулся Брайен. – А где ты спишь? На верху?

Иисус поднял палец вверх, указывая на второй этаж кровати:

– Я сплю на своем привычном месте.

– Ты можешь спокойно переселиться вниз. Хотя бы на место Толстяка, он умер.

Иисус покачал головой:

– Мое место здесь. Я жду, когда кто-нибудь сюда вернется. И жизнь потечет так же, как и до этого.

Лео усмехнулся:

– Ну ты даешь. А ты можешь представить, что этого не будет никогда?

Иисус покачал головой:

– Нет, вы меня не проведете. Я уже три дня как мог бы уйти отсюда. Но я сижу здесь. И буду сидеть и впредь. Пока сюда не прилетят с Земли и не наведут порядки. Я всегда был против того, что здесь произошло. Я не принимал в этом участие.