Чтение онлайн

Штаб-квартира КГБ

Площадь Дзержинского

Москва

— И это все, что удалось спасти? — спросил Алексей Ростов у руководителя архивов, когда оба они вошли в большую комнату, куда перенести с четвертого этажа все оставшиеся материалы.

— Это более половины той информации, которая там складывалась.

Ростов прошел вдоль длинного ряда обгорелых и покоробленных шкафов для хранения досье. В комнате стоял тяжелый и острый запах гари.

— Многие шкафы для досье были деревянными, — продолжал архивист. — Они целиком сгорели. Но металлические, вроде этих, сопротивлялись огню значительно дольше. Большинство нам удалось спасти. Пропали те, которые стояли ближе к центру пожара. Слава Богу, пожарная команда прибыла очень быстро. — Говоривший задержал дыхание. Бог все еще был посторонним в пределах КГБ. И он быстро закончил: — Если бы не тренировки, которые мы проводили, потеряли бы все.

— А перевод на компьютер? — Ростов проигнорировал ссылку на Бога, но внутренне усмехнулся.

— Работаем по расписанию. Не думаю, что мы потеряли действительно ценный материал.

Ростов остановился у одного из рядов и стер гарь с передней стенки ближнего шкафа. Показалось изображение, которое являлось символом нацистской партии — орел, распростертый над свастикой.

— Что это такое? — спросил Ростов.

— Военная добыча. Конфисковано после войны.

Ростов усмехнулся такому объяснению кражи — столько полезных вещей забрали у немцев: шкафы для досье, пишущие машинки…

— Танки, ракеты, — подхватил Ростов. — Надеюсь, что они никогда не представят нам список всего, что было отобрано, и не потребуют это обратно. А в чем причина пожара?

— Это и есть наша главная проблема, — сказал руководитель архивов, понижая голос, — поэтому я и попросил встретиться за пределами вашего кабинета.

— Предумышленная?

— Мы так думаем.

— Мы?

— Глава администрации, я и начальник внутренней безопасности, который и поднял этот вопрос. Больше никто пока этим не занимался.

— Объясните все по порядку.

— Комната, где возник пожар, посещалась редко. Но, учитывая деликатный характер некоторых архивов, касавшихся контрразведывательной работы с конца войны и до 1956 года, ящики закрывались на замки с полной гарантией безопасности. Входные ключи и коды к сигналам тревоги содержались в сейфе моего служебного кабинета. В административном управлении имелись дубликаты ключей. Пожар обнаружили случайно. Просто одному из шифровальщиков понадобилось зайти в хранилище за какой-то информацией. Наши служащие быстро получили доступ в комнату и начали тушить огонь. После ликвидации опасности они попытались определить причину пожара. Она оказалась в электрическом обогревателе открытого типа с натянутыми нитями накала, которые и вызвали короткое замыкание.

— А почему возникло подозрение?

— Потому что эта комната обычно не обогревалась, и, конечно, ее нельзя обогреть с помощью прибора.

— Может быть, там кто-нибудь работал и хотел согреться?

— Никто не спрашивал ключа от комнаты на протяжении двух последних месяцев.

Ростов ничего не сказал, осознав реальную возможность саботажа.

— У нас возникло предположение, что кто-то, включив обогреватель, положил на него мокрую тряпку. Это дало ему время снова запереть дверь, ввести в действие систему тревоги и покинуть место до того, как тряпка воспламенилась. Это старый метод, который мы использовали для…

— Мне известны эти методы, — перебил его Ростов. — Но тот, кто там предположительно был, имел в распоряжении не больше десяти минут. А видел или слышал что-нибудь необычное работавший в архиве шифровальщик?

— Нет.

— И он вне подозрений?

— Она. Это женщина шестидесяти лет. Собирается на пенсию. Специалист по немецкому языку. В конце войны была офицером разведки и прослужила в армии, в Группе войск на территории ГДР, до 1975 года. Если бы она совершила поджог, то оставила бы все гореть, не сообщая об этом до того, как пожар разгорелся. Мы так думаем.

— Займитесь ею. Ничего нельзя знать заранее. И шкафы у обогревателя — наверное, они-то и были уничтожены. Известно ли вам, что в них находилось?

— Некоторые полностью уничтожены. Но те, что изготовлены в Германии, несгораемы. Они сильно повреждены, но нам удалось спасти большую часть их содержимого. Они стоят вон там, позади.

Он провел Ростова в глубину комнаты, где было собрано около двадцати покоробленных металлических шкафов.

— Значительная часть их материалов пострадала от огня. Пламя пробивалось через отверстия в металле, к тому же в них проникла вода и пена. В результате многие документы оказались уничтоженными.

— Мне нужен список этих документов.

— Его готовят.

— Сколько понадобится для этого времени?

— Неделя.

— Слишком много.

— Бумаги слиплись от воды. Нужно, чтобы они высохли естественно, нельзя ускорять этот процесс.

— Тогда в течение часа представьте мне список того, что вы уже определили.

Когда Ростов возвращался в свой кабинет, с московского аэропорта Шереметьево взлетал самолет Аэрофлота «Ил-62М» с четырьмя реактивными двигателями «Соловьев Д 30-КУ», закрепленными в конце фюзеляжа.

На его борту находилось около сорока русских экспертов по аэронавтике. Группе предстояло пересесть в аэропорту Кеннеди на «Боинг-757» фирмы «Америкэн эйрлайнс», который должен был доставить ее на первую российско-американскую конференцию по проблемам совместного запуска человека в космос.

Конечным пунктом назначения «боинга» был Новый Орлеан.

Штаб-квартира ЦРУ

Лэнгли

ЗДА просматривал только что представленный ему перечень файлов, пострадавших от компьютерного вируса.

Объемистый, в девяносто три страницы, перечень мало что давал. В нем были сверстаны однострочные заголовки, которые касались событий и лиц, связанных с деятельностью американских контрразведывательных организаций на Европейском театре с 1945 по 1958 год. На каждой странице распечатки было до ста двадцати строчек, всего свыше одиннадцати тысяч сюжетов, из которых предстояло сделать выборку. Один заголовок мог охватывать от ста до пяти тысяч элементов, затрагивающих определенный сюжет. Это означало, что от тридцати до сорока отдельных сюжетов в этом сегменте компьютера систематически продолжали стираться при включении.