Чтение онлайн

А теперь… теперь эта хрень с порталом.

Я достал из-за пояса коммуникатор и сжал его так, что кость затрещала. Всё не сходится. Либо я сошёл с ума, либо отец провернул аферу таких масштабов, что крыша едет.

Я активировал руны. Связь затрещала, установилась с трудом. В воздухе возник образ Белета. Он был в парадном, но растрёпанном камзоле, у него был тот самый, знакомый до тошноты, вид «только что отбился от назойливой невесты». Фон за ним — его кабинет, заваленный свитками.

— Волот, — он сказал без предисловий, голос ровный, усталый. — Отчёт по порталу. Быстро, у меня тут… очередная головная боль с визитом из Баальских земель.

Он ждал сухих фактов. А у меня в глотке стоял ком из гвоздей и неверия.

— Портал стабилен, — выдавил я. — Ключ вшит, шпионы отрезаны. Всё сделано.

Он кивнул, уже мысленно возвращаясь к своим бумагам.

— Хорошо. Отправляй счёт подставным лицам, как дог…

— Белет, — перебил я. Голос сорвался. Он поднял брови.

Я вдохнул, чувствуя, как адский воздух обжигает лёгкие.

— Стабилизатор… который работал на том конце. Это была не какая-то наёмная шелупонь.

Он замер. Не полностью, но я знал его каждую микро-реакцию. Пальцы на столе чуть замерли.

— Кто? — один слог, но в нём уже что-то насторожилось.

Я выдохнул. Всё, пиздец.

— Это была она.

Тишина. Он не двигался.

— Кто «она»? — голос стал тише, опаснее.

— Мария, — прошипел я. — Лучик, чёрт возьми! Она жива! Я почувствовал её! Видел отблеск её силы! Она оборвала связь, когда я попытался… А потом, сегодня, я нашёл её! В её мире! Она бегала, как испуганный зверёк, с тёмными волосами, но это была ОНА!

Изображение Белета не дрогнуло. Но я видел, как медленно, очень медленно, он откинулся на спинку кресла. Его лицо стало совершенно пустым. Как тогда, у того тела.

— Волот, — сказал он с ледяным спокойствием. — Мы оба видели. Я чувствовал разрыв связи. Ты сам…

— А мог ли отец подделать и то, и другое? — врезал я, не давая договорить. — Слушай, брат! Труп? Любой морг-некромант склепает. А связь? Он — Повелитель Бездны! Он мог… я не знаю, вогнать клин, создать иллюзию пустоты! Чтобы ты СДАЛСЯ! Чтобы ты перестал искать и наконец женился на какой-нибудь суке с правильной кровью!

Белет смотрел на меня. В его золотых глазах не было надежды. Там шла война. Война между 180 годами веры в её смерть и диким, безумным шансом, который я только что бросил ему в лицо.

— Зачем? — спросил он наконец, и голос его был хриплым. — Зачем ему этот спектакль? Чтобы мучить меня?

— Чтобы контролировать тебя! — заорал я. — Пока ты верил, что она мёртва, ты был… управляем. Пустой, но предсказуемый. А если бы ты узнал, что она жива и скрывается… ты бы сжёг пол-Ада, чтобы найти её! Он этого не допустил!

Белет закрыл глаза. Дышал глубоко и ровно, как перед решающей битвой. Когда открыл, в них горело уже не опустошение. Горел холодный, расчётливый огонь.

— Ты уверен?

— Я видел её силу. Узнал бы её магический почерк в любом обличье. А её паника… это была не паника наёмника. Это был ужас того, кого нашли.

Он медленно поднялся.

— Где она сейчас?

— Сбежала. Спряталась. Но я знаю район, знаю её привычки. Она там.

— Не приближайся, — резко приказал он. — Если это правда… если отец всё это подстроил… то она — живое доказательство его лжи. Он будет искать её, чтобы стереть. Ты теперь её единственная защита в том мире. Тень. Ничего больше. Понятно?

— Понятно, — пробурчал я. Щит. От собственного отца. Для женщины, которая, скорее всего, ненавидит всё наше племя. Ирония судьбы — пиздец.

— Я… мне нужно осмыслить, — сказал Белет, и в его голосе прозвучала не привычная усталость, а сосредоточенность. — Мне нужно проверить кое-что. Старые отчёты. Действия отца в те дни. Ты… просто будь рядом. На всякий случай.

Связь начала рваться.

— Держи меня в курсе, — бросил он напоследок, и изображение погасло.

Я опустил коммуникатор. В тишине чертогов мои мысли грохотали, как обвалы. Если это правда… то отец не просто убил её. Он убил нас — меня, Белета — на 180 лет. И если она жива… то вся моя ярость, всё моё существование обретает новый смысл.

Я подошёл к стойке, налил себе чистейшего, обжигающего адского спирта. Выпил залпом. Горло обожгло, но мысли стали острее.

«Ладно, лучик, — подумал я, глядя в пустоту туда, где, как я теперь знал, она была. — Сиди тихо. Теперь за тобой присматривает не только твой мёртвый муж, но и его живой, очень злой брат. А мы, демоны, своих — не бросаем. Даже если они от нас бегут.»

Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Я влетела в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, как будто могла удержать целый мир снаружи. Дыхание срывалось на короткие, болезненные всхлипы.

Зачем? Зачем он ищет? Зачем?!

Вопросы бились в голове, как пойманные птицы. Волот. Его золотые глаза, такие живые, такие знакомые в своей чужеродности, преследовали меня. Он не просто случайно оказался там. Он ждал. Он искал.

Это больно. Неужели он не понимает?

Каждая секунда в его поле зрения была пыткой. Это был кусок того мира, того ада, который я похоронила. Он был частью самых светлых воспоминаний — и самых тёмных. Он был там, когда мы смеялись. И он был там, когда всё рухнуло. Видеть его — значит заново переживать и то, и другое. А я не могу. Я не вынесу.

Димы не было. Тишина в квартине была гулкой, зловещей. Она давила. Нужно было двигаться. Действовать.

Я рванула в спальню, выдернула с верхней полки старую спортивную сумку. Надо скрыться. Уехать. Подальше от этого города, от набережной, от его взгляда. На дачу. Мысль возникла сама собой, чистая и ясная. Да, дача. За городом, в лесу, среди старых сосен и тишины. Как раз лето. Отличная причина для всех. Для Димы. Для самой себя.

Я начала сгребать в сумку вещи на автомате: джинсы, футболки, свитер, бельё. Руки дрожали, я роняла вещи, поднимала, запихивала снова. Потом — аптечка, зарядки, ноутбук (работать же можно откуда угодно, да, Дим?). Мысли скакали, не задерживаясь. Главное — уехать. Сейчас.

— Маш?

Я вздрогнула так, что чуть не уронила сумку. В дверном проёме стоял Дим. Он смотрел на меня, на хаос в комнате, на моё, должно быть, дикое лицо. В его глазах было недоумение и тревога.

— Что случилось?

Слова застряли в горле комом. Я попыталась их протолкнуть, и они вырвались хрипло, сдавленно:

— Прошлое… в дверь стучится.

Он поморщился, не понимая.

— В смысле? Кто? Твои… родители? — Он всё ещё думал о них, о тех далёких, несуществующих людях из моих легенд.