Чтение онлайн

— Мария… — его голос был низким, полным благоговения, которое смешивалось с чем-то тёмным и жаждущим. — Ты выглядишь… божественно. Словно ангел, заблудившийся в самых тёмных чертогах. И прости… но я буду тебя осквернять. Снова и снова.

Я рассмеялась. Звонко, от всей души, потому что в его словах была вся его суть — демон, который боготворил то, что должен был бы презирать. Я встала на цыпочки и поцеловала его. Нежно, но уверенно, вкладывая в этот поцелуй весь свой свет, всё своё «да».

Его ответ был немедленным и всепоглощающим. Он прижал меня к себе, и его руки, сильные и точные, нашли лямки моего платья. Один лёгкий рывок — и тонкая ткань соскользнула с плеч, упав на талию, оголив грудь. Вечерний воздух комнаты коснулся кожи мурашками.

— Мария… — снова прошептал он, и в этом слове был и восторг, и боль, и невероятная нежность.

Он не стал медлить. Одной рукой он подхватил меня под попу, легко поднял, как перышко, и опустил на широкую, покрытую тёмным шелком кровать. Его тело нависло надо мной, блокируя свет, но его глаза горели в полумраке своим собственным сиянием. Он склонился, и его губы, а затем горячий, влажный язык коснулись сначала одного соска, потом другого. Осторожно, почти исследуя, а потом — с возрастающей жаждой, заставляя меня выгнуться и вскрикнуть от неожиданного, острого удовольствия.

— Моя жена, — прорычал он, его голос вибрировал у меня на коже. — Теперь. Каждый день. Я буду напоминать тебе, кто твой муж.

Его рука, свободная, скользнула вверх по моему бедру, под подол задраппированной ткани платья. Его пальцы были твёрдыми и неумолимыми. Слышен был лишь тихий звук рвущейся ткани — он попросту разорвал мои трусики, этот последний жалкий барьер. Воздух коснулся самой сокровенной части меня, и я вздрогнула, но не от страха. От предвкушения.

Он оторвался от моей груди, чтобы посмотреть мне в глаза. Его дыхание было учащённым, а в золотых глазах бушевала целая буря: обладание, преклонение, первобытная страсть и та самая, безграничная любовь, ради которой он пошёл против всего своего мира.

— Никогда не отпущу, — прошептал он, и это не было угрозой. Это было обещание. — Никогда.

И тогда он впервые вошёл в меня. Не как любовник, а как завоеватель. Но в этой силе, в этой абсолютной власти, не было боли. Было только совершенное, оглушительное чувство принадлежности. Мы были двумя частями одного целого, соединёнными не только клятвой, но и самой плотью. Его ритм был яростным, неистовым, как шторм, но каждый толчок, каждый его стон, каждое прикосновение его рук на моей коже говорили о любви такой интенсивной, что от неё захватывало дух.

Я цеплялась за его плечи, за спину, впиваясь ногтями, отвечая ему движением на движение, поцелуем на стон. В этом не было ангельской чистоты, которую он упомянул. Это было земное, грешное, животное соединение двух существ из противоположных полюсов мироздания. И в нём было больше святости, чем в любом молитве. Когда волна накатила, она накрыла нас одновременно. Не с криком, а с глухим, сдавленным стоном, вырвавшимся из его груди, и с моим тихим, прерывистым вздохом. Мир сузился до точки соприкосновения наших тел, до его веса на мне, до запаха его кожи и моих волос.

Он рухнул рядом, не отпуская, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что я испарюсь. Мы лежали, слушая, как наши сердца выстукивают безумный, общий ритм.

Всё было тихо. Где-то за стенами дремал враждебный нам Ад. Где-то Волот, наверное, курил у входа в капеллу, прикрывая наш побег. А здесь, в этой комнате, в плетении наших тел и душ, существовала только одна истина: мы принадлежали друг другу. Навеки.

Даже если «навеки», как я узнаю позже, окажется таким ужасающе коротким.

Тишина в покоях была тёплой, живой, наполненной лишь звуком нашего синхронизировавшегося дыхания. Его рука лежала на моей талии, пальцы слегка вдавливались в кожу, как будто проверяя реальность.

— Маш… — прошептал он, и это сокращение, это человеческое, домашнее имя, звучало в его устах, веками произносивших лишь титулы и приказы, как самая сладкая молитва. — Я люблю тебя.

Я повернула голову, чтобы видеть его лицо. Золотые глаза были прикрыты, длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки. Он выглядел… умиротворённым. Таким, каким я видела его лишь в самые редкие, украденные моменты.

— И я тебя люблю, Белет, — ответила я, и имя это, полное, звучное, было теперь и моим владением.

Его губы, слегка припухшие от поцелуев, приподнялись в уголках. Он открыл глаза, и в них плескалась не просто страсть, а какое-то безудержное, мальчишеское восхищение.

— Ты великолепна, — сказал он, и его голос снова приобрёл ту бархатную, низкую ноту, которая заставляла меня трепетать. — Ты как… открытие новой вселенной. Каждый раз.

Я захихикала, не в силах сдержать смущённый, счастливый смех. Князь Преисподней, существо невероятной силы и древности, говорил мне такие вещи, от которых щёки горели.

— Перестань, — пробормотала я, пряча лицо у него на плече.

— Ни за что, — он не позволил мне спрятаться, мягко, но настойчиво высвободив мою руку из-под одеял.

Он взял мою ладонь и поднёс к своим губам. Его взгляд упал на палец, где теперь вместо ничего было простое, но изысканное кольцо из тёмного металла с вставкой из светящегося камня — символа его Дома. Он поцеловал его. Сначала просто касанием, а потом — дольше, с закрытыми глазами, как будто прикладываясь к святыне.

Потом он поднял на меня взгляд, и в его глазах была вся серьёзность, на какую он только был способен.

— Моя госпожа, — начал он, и каждое слово было взвешено, как клятва. — Моя леди. Моя жена. Моя любовь. Ты теперь всё это. И я… твой слуга, твой защитник, твой демон до конца наших дней, которые я сделаю вечными.

Он сказал это без пафоса. Как констатацию факта. Самого важного факта во всех мирах.

Слёзы навернулись мне на глаза, но это были слёзы чистой, безоговорочной радости. Я обвила его шею руками и притянула к себе, целуя его в ответ — в губы, в щёки, в веки.

— А ты мой, — прошептала я между поцелуями. — Мой хранитель. Мой муж. Мой демон. И я никому тебя не отдам. Ни отцу, ни целым легионам, ни самой вечности.

Он рассмеялся — тихим, счастливым смехом, который я слышала лишь несколько раз за всё наше знакомство. И в этом смехе, в этом переплетении наших тел под тёмным шёлком, в кольце на моём пальце, мы построили нашу крепость. Наш маленький, непобедимый мир внутри враждебной вселенной.

Мы ещё не знали, как скоро этой крепости придётся выдержать осаду. Как скоро клятвы будут испытаны огнём и потерей. Но в тот момент, в наших покоях, под его взглядом, полным обожания, я верила, что мы сильнее всего. Мы — целая вселенная для двоих.