Чтение онлайн

И это чувство, это воспоминание о его губах на моём кольце, о его словах «каждый раз как впервые», станет тем самым якорем, за который я буду цепляться долгими, тёмными годами после его гибели. И тем, что сделает каждый последующий поцелуй с кем бы то ни было — всего лишь бледным эхом отзвучавшей вечности.

Тишина в квартире была густой, нарушаемой лишь размеренным, тяжёлым дыханием Димы из спальни. Он уснул почти сразу, убаюканный вином, ужином и сладкой усталостью от собственного успеха. Его счастье было таким простым, таким осязаемым. И таким чужим.

Я лежала рядом, глядя в потолок, и чувствовала, как под рёбрами, там, где должно биться сердце, ледяной осколок прошлого пульсирует тупой, ноющей болью. Праздник закончился. Осталась только тишина и память, которая сегодня, после того голоса в портале, проснулась с яростью спящего вулкана.

Я осторожно, стараясь не шелохнуться, выбралась из-под одеяла. Пол был холодным под босыми ногами. Я прошла в гостиную, где городской свет, пробиваясь сквозь жалюзи, рисовал на полу полосатые тени. Здесь пахло едой, вином, благополучием. И казалось, я задыхаюсь.

Я присела на корточки перед шкафом, где в самом дальнем углу лежал пыльный рюкзак. Руки слегка дрожали, когда я расстегнула молнию. Внутри, среди холодных кристаллов и перчаток, лежал маленький бархатный мешочек. Я вытащила его. Он был легким и невероятно тяжелым одновременно.

Я развязала шнурок и вытряхнула содержимое на ладонь.

Оно упало беззвучно, холодное и твёрдое. Кольцо.

Не то, простое и тёмное, что было на мне в день свадьбы. Это было парадное. Кольцо Князя. Массивное, но изящное, из чёрного адамантиума, инкрустированное бриллиантами, обрамляющими центральный камень — не бриллиант, а сгусток застывшего, тёмного пламени, которое даже сейчас, в мире без магии, слабо мерцало изнутри, будто тлеющий уголь. Оно было мужским. Белет никогда не носил его при мне — только на официальных приёмах у отца. Но в ту ночь… в ту последнюю ночь перед той злополучной миссией, он снял его с пальца и вложил мне в ладонь.

«На память, лучик. Чтобы не забывала, чья ты».

Я не хотела брать. Что-то сжалось внутри от дурного предчувствия. Но он настоял. А наутро его уже не было.

Я сглотнула ком, вставший в горле таким огромным и колючим, что, казалось, порвёт пищевод. Сжала кольцо в кулаке так сильно, что холодный металл впился в кожу. Закрыла глаза.

«Мой Белет…»

Мысль прозвучала не словами, а волной такой острой, физической тоски, что я согнулась пополам, прижав кулак с кольцом ко лбу. Перед глазами поплыли образы. Не парадные, не из страстных ночей. А простые. Как он учил меня читать адские руны, сидя у камина в наших покоях, его терпеливые пальцы водят мои по пергаменту. Как он смеялся, когда я впервые попробовала адское вино и скривилась. Как он просто смотрел на меня, когда думал, что я не вижу, и в его взгляде была вся вселенная нежности.

«Каждый раз как впервые».

А сейчас… сейчас я сидела на полу в чужой квартире, в мире, который он никогда не видел, с выкрашенными тёмными волосами, сжимая в руке реликвию его былого могущества. И единственное, что у меня осталось от «каждого раза» — это холод металла и нестерпимая, вечная пустота.

Из спальни донёсся сонный вздох Димы. Звук вернул меня в реальность. Я быстро, почти с паникой, сунула кольцо обратно в мешочек, мешочек — в рюкзак, рюкзак — в глубину шкафа. Сотрясла головой, будто пытаясь стряхнуть с себя призраков.

Я подошла к окну, раздвинула жалюзи. Город спал. Где-то там, в бизнес-центре «Взгляд Извне», был портал. А за ним — мир, где меня когда-то называли «госпожой» и «любовью». Мир, где лежало его тело. Мир, где, возможно, сейчас брат его ищет способ связаться с «лучиком».

Я потрогала свои прямые, тёмные волосы. Ничего общего с золотым лучом.

«Мой Белет… — подумала я снова, уже беззвучно, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Прости. Я не смогла остаться твоей. Я выжила. Но это… это не жизнь. Это просто ожидание, когда боль когда-нибудь станет тише».

Первые дни, недели, месяцы после того, как мне показали его холодное, пустое тело, я не верила. Отказалась верить. Это была ложь Артамаэля, очередная изощрённая пытка, попытка сломить меня, разорвать то, что он не мог контролировать. Белет был слишком силён. Он был князем, наследником, моим демоном. Он не мог просто… перестать быть.

Я закрывалась в наших покоях, которые вдруг стали огромными и ледяными, и вслушивалась. Всеми фибрами души, всей силой Ходячей, которая когда-то ощущала границы миров, я пыталась нащупать его. Тот самый канал, связь истинной пары, что была скреплена не просто клятвами, а смешением наших сущностей у алтаря в заброшенной капелле.

Раньше это было похоже на тихое, тёплое эхо в груди. Когда он был далеко, но жив, я чувствовала отголоски его настроения — всплеск ярости, волну усталости, тихую струйку нежности, направленную ко мне. Это был наш собственный, личный портал, невидимый и нерушимый.

А после того дня…

Я сидела на полу, обхватив колени, и впивалась сознанием в ту точку внутри, где всегда горел его маяк. И там была пустота. Не тишина. Не помехи. А именно пустота. Абсолютная, всепоглощающая. Как если бы отрезали целое чувство, оставив только онемевшую, кровоточащую культю души.

Связь была обрублена. Не разорвана в борьбе, не истончилась от расстояния. Её будто аккуратно, хирургически отсекли острым лезвием небытия. От неё не шли больше никакие сигналы. Ни боли, ни тоски, ни даже гнева. Ничего.

Именно это, в конечном счёте, заставило меня сдаться. Не тело. Не слова его отца. А эта оглушительная, предательская тишина внутри меня самой. Орган, которым я чувствовала его, атрофировался и умер. Онемел.

И тогда началось бегство. Я бежала не только от дворцов Ада и насмешливых взглядов слуг Артамаэля. Я бежала от этой внутренней пустоты. От себя, которая теперь была наполовину пустой, ущербной. Каждый вздох, каждый шаг напоминал о том, что часть моей собственной вселенной исчезла, оставив после себя чёрную дыру, засасывающую свет и смысл.

Я провела рукой по груди, там, где когда-то жило то эхо. Теперь там был просто холодный осколок памяти, искусственный и мёртвый. Связь не восстановилась. Не зашипела внезапно сегодня, когда голос Волота коснулся моего сознания. Она так и осталась молчаливой, мёртвой линией, уходящей в никуда.

Я отшатнулась от окна. Мне вдруг стало физически плохо от этого воспоминания. От осознания, что даже моё собственное тело, моя душа, стали могилой для того, что было самым живым во мне.

Я побрела обратно в спальню, к звуку ровного дыхания Димы. Я легла рядом, осторожно, чтобы не разбудить. Он повернулся во сне и обнял меня, прижав к своему тёплому, живому телу. В его объятиях не было пустоты. В них был покой. Забытьё.

Я закрыла глаза, притворяясь, что засыпаю. Но внутри всё кричало одним и тем же, выученным наизусть за 180 лет отчаяния фактом: он мёртв. Не просто «умер». А стерт из самой ткани реальности, которую мы делили. И никакие порталы, никакие голоса братьев и никакие кольца в бархатном мешочке этого не изменят.

Связь обрублена. На том конце — вечная тишина. А на этом — я, призрак с тёмными волосами, пытающийся убедить себя, что можно жить, когда половина твоей души навсегда замолчала.