Чтение онлайн

Ландаль покосился на Самсона.

– Ты замечал, что когда смотришь на картину Шершня, у тебя меняется цвет глаз?

Самсон в ответ криво хмыкнул и перевел взгляд на окно. Ночное небо за огромными стеклами ничуть не уступало по красоте полотну ваера Шершня, и было даже привлекательней.

Ландаль, между тем, подошел к картине и одними губами произнес слово-ключ, отпирающее потайное место. Картина подернулась пеленой и растворилась, открывая за собой нишу.

– А теперь по коньячку, - Ландаль картинно щелкнул пальцами. За мистической мазней Шершня нарисовался бар. По крайней мере, сейчас. Что там будет через час или завтра неведомо и покрыто тайной.

Шеф разлил коньяк и несколько минут молчал. Самсон тоже. Ему и без разговоров хорошо. Тем более, что мастер никогда не приглашает к себе в кабинет без серьезных на то причин. Нужно только подождать, а уж проблему шеф обязательно нарисует.

– В трех районах города найдены опыленные гроздья диссунатов. Возможно, вам повезет, и вы обнаружите самку. А если не повезет… Ну, тебе объяснять не надо. – Задание и инструкции шеф выдавал только после второй рюмки. – Возьмешь Юлу и Хановского. Справитесь. Приступайте, у нас немного времени… Юла, засоня, просыпайся. Ты меня слышишь? Пора работать.

____

Я никогда не обижаюсь, когда меня называют Юлой. Вообще-то мое имя – Улла, что и означает – Неприкаянная, а если выражаться точными формулировками Ордена Фатума, то я – Неприкаянно блуждающая по свету. Не единственная, есть и другие Уллы. Поэтому, когда я прибилась к группе Самсона, то осталась довольна своим новым именем.

Я спрыгнула со стены, где привычно сидела на полке с фигуркой янтарного купидона и подошла к столу… Я всегда так говорю – подошла, села, взяла. Хотя на самом деле – проплыла, скользнула, проникла. Впрочем, это не важно. Здесь меня понимают, как бы я не выражалась, с одного взгляда или с полуслова. А главное, что я здесь нужна и выполняю по-настоящему важную работу, которую вместо меня не сделает никто другой.

Стол Ландаля, как всегда был завален бумагами и старинными письменными принадлежностями, которые являлись скорее частью декорации, чем предметами необходимости. Ландаль оглядел стол, и недовольно буркнул под нос. А потом просто махнул ладонью – фокусы с Пространственной магией легко и радикально освобождают заваленные столы от любого беспорядка.

Чистая столешница прорезалась линиями ландшафта, зигзагами, кубическими фигурами жилых массивов. Город, графически разложившийся на столе, засветился иллюминацией. Самсон обвел карту глазами и слегка скривил губы. Темные кладки, оставленные в разных частях города, были заметны невооруженным взглядом и обволакивали объекты мышиной пеленой.

– Самка – или неопытна, или приготовила ловушку.

– Или ее заставили это сделать, - я принюхалась к дымке над столом. В нос ударил запах страха – земли, перемешанной с гнилью и разлившийся по ней ужас. Так я чувствую панику, вбирая внутрь себя толику чужих ощущений.

– Ты не ошиблась? – спросил Ландаль и снял очки. Чистой салфеткой протер толстые стекла, и немного подождав от меня ответа, опять водрузил их на переносицу. – Значит, не ошиблась.

Некоторые мои чудачества уже давно воспринимаются как что-то само собой разумеющееся. Одно из таких – не люблю доказывать очевидные факты.

– Значит, не ошиблась, - еще раз пробурчал Ландаль и кивнул Самсону. – Работаем аккуратно. Если надо, подключай остальных. Кстати, Хановский уже вышел из дома и ждет вас на маршруте.

_____

Черная металлическая дверь в подвальное помещение была завалена горой деревянных ящиков из-под фруктов. Соседняя с нею дверь, с табличкой «Посторонним вход воспрещен» стояла открытой нараспашку. Именно оттуда два шустрых узбека выносили ненужную им рухлядь, складывая ее у нужной нам подвальной двери.

– Вот бардак, - беззлобно выругался Самсон.

– Налоговую или пожарную? – тут же предложил Хан, допивая газировку и ставя бутылку на приступок дома.

– Какая налоговая? Время – ночь.

– Пожарная, так пожарная, - не стал спорить Костя Хановский и неспешно направился к распахнутым дверям служебного входа магазина, расположенного на первом этаже жилого дома. Остановился чуть поодаль и подмигнул узбекам.

Тонкие струйки дыма, в глубине подсобки, потянулись вверх, сплетаясь у потолка в кудрявые барашки, заволокли сизой пеленой помещение и потекли дальше, в зал. Через минуту засвиристела автоматическая сигнализация и вокруг оживленно, бодро зашевелились люди.

– Пора, - сказал Самсон, не обращая внимания на шум. Дым, выпущенный Ханом – всего лишь легкая мистификация, что, впрочем, не отменяет ее прямого физического воздействия на сигнализацию, которая в отличие от дыма – настоящая. И вызванная пожарная машина тоже будет самой настоящей.

Самсон легонько стукнул по широкому ободу кольца на указательном пальце. Черный, как графит камень отозвался бледным отсветом. Утарк проснулся. Заворочался серыми тенями и полоснул бесцветным лучом в сторону заваленной рухлядью двери.

Воздух слабо, почти невесомо колыхнулся, и впереди очертилась невидимая чужому глазу граница искаженного пространства. Наваленные ящики и тяжелая дверь качнулись, карикатурно вытянулись размазанными тенями и растеклись в стороны, открывая проход…

Ночь успела отсчитать одну единственную секунду странного времени. Люди, бегающие вокруг, не увидели исчезновения двух мужчин, до этого стоявших посреди двора, и даже успели забыть, что они здесь были.

На лестнице Хан зажег фонарик. Серые ступеньки уводили вниз, туда, откуда тянулся запах смерти. Самсон и Хан принюхались и быстро сбежали по ступеням.

Темное помещение пробивалось блеклым светом, проникающим через небольшое зарешеченное окошко, вырубленное у самого потолка. Бесконечные трубы тянулись по стенам и полу, уходя куда-то в коридор.

– Это там, - сказала я и двинулась вглубь подвала. Воздух отяжелел и уже напитался клочьями свежей боли и чем-то еще, что заставило меня отпрянуть назад и испуганно засветиться. Крайне неприятные ощущения! Если в моей сути, в частицах меня и есть какие-то фибры – как говорят люди, то сейчас они сигналили, как железнодорожный семафор. Как же это больно! Ненавижу!!