Обоюдоострая удача. Эпизод первый
Шрифт:
Самсон озадаченно посмотрел на меня и быстро встряхнул рукой. Расторопный утарк сработал молниеносно, высвободив из своего пространства тяжелый кастет с четырьмя лезвиями, по которым пробежал слабый отсвет. Хан привычно встряхнул браслетом. Его стальная цепь, скрытая под тяжелое, байкерское украшение, не нуждалась в услугах утарка. Она – сама себе сущность.
– Лючия, - тихо окликнул Хан свою цепь, и та азартно звякнула, изогнувшись змеей.
Труп бомжа, прикрытый тряпьем, лежал у дальней стены. На окаменевшем лице застыла боль, а пустые глазницы бессмысленно пялились в черный потолок…
Потолок действительно был черен. С черными наростами свисающих гроздьев, внутри которых трепыхались икринки, отложенные самкой диссуната. И судя по большому количеству наростов, этот труп у нее был не первый.
Диссунаты – полуэфемерные твари низшего порядка с сильными магическими способностями. Их слабая, почти прозрачная плоть – скорее, дополнение к их облику. А вот черные вихревые волокна, плетущиеся с нарастающей быстротой – их основа. Диссунатам не нужны кровь и мясо. Как мрачно шутят в Ордене – эти существа не кровожадны. Разве что глаза, которые являются питательным деликатесом для самок, свивающих черные гроздья своего потомства.
Пища этих тварей – боль, причем, застарелая, замешанная на несчастьях, неудачах, копившаяся годами. Души неудачников – хорошие трансляторы для любой низшей твари, но для диссуната – особенно.
Заострившийся нос мертвеца неприятно хрустнул, ноздри зашевелились, а бесцветные губы едва заметно приоткрылись.
– Осторожно! – успела крикнуть я и пронзительно, натужно завизжала. Так, как это умею делать только я!
Голова трупа дернулась, и из черепной коробки полилось шипение. Тварь начала выползать, медленно выпуская на свободу сотни и сотни шевелящихся нитей-щупалец, болезненно скрученных от моего визга. Тонкая плоть очертила контуры самки – сгорбленное существо с опущенной головой, которую прикрывают подобия нескольких сплетенных между собой рук. Самсон двумя ударами прочертил воздух и выкрикнул слово.
Слово, наполненное Силой – материально. Люблю наблюдать, как эта Вселенская неизбежность разворачивается в виртуозном исполнении Самсона, как древнее слово распадается на мириады горящих букв и сковывает тварь железным кольцом.
Самка диссунат захрипела и с ее мерзкого языка полились проклятья на наши головы. Впрочем, они не были опасны для нас.
– Ты угрожаешь легату Фатума? – с усмешкой спросил у твари Самсон. Густые волокна ее истинной эфемерной плоти всколыхнулись, точно разросшиеся океанские водоросли, и над ними распахнулась черная пасть.
– Заноза… - слово твари накрыло пространство тяжелой, безнадежной тоской.
– Ты – заноза в толстой шкуре Запредела. Твоя жалкая магия тускнеет от мрака Юдоли, - самка затряслась от боли и попыталась выпустить ее в нас. Яд диссуната, разливающийся горем, предчувствием беды, помрачнением рассудка, убивает за несколько дней, делая «донора» источником ее пищи.
Горящее вокруг нее кольцо вспыхнуло чистым светом. Тварь вскрикнула и застонала.
– Он придет за тобой… Он – самый ненавистный… Самый… Абсолютный…
– Самка бредит. Что с ней? – насторожился Хан.
– Он – бессмертен, червь! Когда он явится перед миром, я вырву твое нутро - , тварь забилась в истерике, все громче выкрикивая бессвязные проклятия. Яркое кольцо света ударило сильнее, ограждая территорию от ядовитых волн самки и начало сжиматься вместе с ее эфемерной плотью, пока окончательно не сомкнулось в ослепительную точку.
– Фенита, - равнодушно бросил Самсон. Острые клинки его кастета полоснули воздух и срезали первые волокна плетений. Шевелящиеся нити, сплетенные в плотные сети, разорвались на части и уронили на пол тысячи и тысячи икринок.
Хан привычно взмахнул цепью. Лючия, учуяв личинки расплодившейся нежити, сердито налилась светом, ощерилась, вывернулась и начала кромсать сети.
Недозревшие икринки были мертвы, и наша работа была выполнена. Хан позвонил в полицию, рассказав о неизвестном трупе, как обычно в таких случаях «используя» чужой номер телефона. Сегодня его мистификацию с электроникой испытал на себе мобильник одного из узбеков – разнорабочего из магазина. Голос с «хорошо поставленным акцентом» сообщил нужный адрес, подробно описал местонахождение дома, чтобы патрульные не плутали по дворам и даже пожаловался на стихийный пожар, произошедший в магазине, который расположен на первом этаже большого жилого дома.
Следующие два объекта обнаружились в другой части города. Одно гнездовье разрослось на чердаке многоэтажного офисного здания, другое висело на потолке ночного клуба, прямо над головам танцующих.
Утарк Самсона спроецировал квази-территорию – территорию-клон, «картинку», до молекулы повторяющую объект. Вполне себе материальный пространственный фантом, но без переноса внутрь нее живых существ, по крайней мере, простых обычных людей.
Были случаи, когда в картинку попадали животные – кошки, иногда собаки, обладающие «пространственным зрением». Как написано в учебнике, составленном грандмастером Фалем, «Взгляд, пробивающий спектры реальности несет в себе магические функции или служит катализатором для обнаружения магического поля». Поэтому в картинку никогда не попадают люди, во всяком случае, те из них, кто не наделен даром.
Территория-клон, опоясанная временной петлей, стояла в полутьме, лишь по углам и полу вспыхивали отсветы настоящей светотехники. Низкий отзвук одного-единственного барабанного удара, вырванного из «реала», приглушенно пульсировал. Самсон оглядел потолок и присвистнул. Высокий купол, изрешеченный архитектурной композицией из труб, пластмассовых кубов, дуг и прочих геометрических фигур, был сплошь облеплен тугими гроздьями, провисающими на несколько метров вниз.
– Первая кладка, - потрясенно отозвался Хан.
– Похоже, - ответил Самсон. И посмотрел на меня – просяще и жалобно. – Юла.
В его взгляде было столько грусти и неземной красоты… а еще гигабайты мужской силы и одновременно, покорности. Это и есть та беспроигрышная фишка, на которую легко попадаются девяносто девять из ста…
Не хочу причислять себя к непробиваемому проценту, и причина до банальности проста – я уже не так молода, и не так влюбчива, и, мягко говоря, не настолько жива, чтобы растекаться от волоокого взгляда прожженного ловеласа.
Однако Самсон не был бы самим собой, если бы не умел пользоваться аргументами. А в настоящий момент в качестве аргумента он решил выложить дружбу …
– Нет, ну это наглость, Самсон!
Хан по-простому, по-нашенски вздохнул и вскинул Лючией.
– Ладно, Юла, отдыхай. Ты действительно сегодня много работала и устала. Мы уж сами. Без тебя. Справимся. Ты только не расстраивайся. Ну, серьезно, не обижайся.
Умеют мои братья по духу потоптаться своими ботинками по моим принципам. Лучше бы они меня не злили… Вот не надо щекотать мои мертвые нервы!… Купол беззвучно встряхнул архитектурной мишурой, пол завибрировал, и полотно прозрачного воздуха прорезала звуковая стрела моего визга. Нестерпимого! От души! Пластмассовая конструкция под потолком опасно закачалась, а тонкие эфемерные нити-сети лопнули дружным единым хлопком, окатив щедрым фонтаном из икринок все пространство и головы моих друзей… Все, фенита, как любит говорить Самсон. На сегодня хватит, пока мои фибры не разбалансировались от обид, о которых я потом пожалею.