Чтение онлайн

За высокими деревянными воротами неожиданно слышится какое-то движение. Люди! Там люди!

Подбегаю почти вплотную, прислушиваюсь.

— А знаешь, — совсем рядом слышится приятный девичий голос. — Я хочу дом с садом.

— Здесь дорогие дома, зай. Мы не потянем.

— Да не здесь, дурачок, — кто-то толкает спиной дверь. — Домой вернемся… Представь, как у Маринки глаза из орбит выкатятся.

— Ну и тачку бы… Я бы бэху взял…

— И детей родим. Мальчика и девочку, — вторит Зая.

На чистом русском!

Господи! Спасибо тебе, что управил! Прислал помощь!

— Помогите! Помогите! Выпустите меня отсюда! У вас все будет! И дом, и бумер, и сад! Только, помогите!

— Там кто-то есть, — ойкает девчонка. — Надо помочь, Антош.

— Да ну, на фиг. Лучше пойдем отсюда, — отвечает тот, и у меня сердце обмирает от глупого животного страха.

— Помогите! Пожалуйста! Сообщите моему мужу! — кричу я в ужасе. — Он вам заплатит. Он богатый человек! — колочу обеими руками по деревянным высоким воротам.

И слышу глухое:

— Пойдем, Тань. Мало ли кто ее запер. Не будем вмешиваться.

— Нет, — отрезает неведомая мне Таня. — Там женщина. Наша русская женщина! И она просит о помощи. Ты думаешь, я уйду? Хочешь, вали сам, Сафронов. Одна управлюсь.

— Ладно, давай вместе, — сдается парень. И я слышу лязганье снаружи. Будто кто-то тяжелым ломом сбивает замок.

Без сил опускаюсь на пол и только сейчас даю волю слезам.

— Эй, как тебя звать? — настойчиво стучит в дверь Таня.

— Нина, — захлебываясь слезами, кричу в голос. И тут же осекаюсь. Ну какая Нина? Муниса. Сказанного не вернуть, да и объяснять не время.

— Ты к окну подойти можешь?

— Да! У меня только руки связаны, — с трудом поднимаюсь с места. Балансирую связанными кистями, пытаясь сохранить равновесие. Только бы не упасть!

— Замок не поддается, Антошка за подмогой побежал. А я думаю, если окно открыть или разбить, может, ты через него выберешься?

— У меня руки связаны! Я не смогу! Давай ты! — бегу к окну и через мутное стекло смотрю на красивую глазастую девчонку с хвостиком.

— Привет, Нинок! — улыбается мне она. — Сейчас попробую.

— Разбей стекло, и развяжи мне руки. И если есть телефон… Надо позвонить. Меня уже, наверное, ищут. Тебя наградят… — кричу через стекло.

— Да не надо мне никакой награды! — откликается Таня и тут же прикусывает язык. — Все. Работаем молча, — приставляет палец к губам. Отходит в сторону, видимо, ищет камень побольше. Машет телефоном, как фонариком.

А я слежу за ней как завороженная. И неожиданно вижу у нее под ногами свою допотопную трубку. Я же Акиму звонила перед похищением! А потом телефон в карман положила. Видимо, моя похитительница обшарила мои карманы и выкинула мобилку.

— Таня! Таня! — барабаню по стеклу. — Таня!

— Что? — возвращается она ко мне.

— Там мой телефон. Вон под теми кустами! — тычу пальцами в стекло. — Возьми его! Если сможешь, позвони по последнему номеру.

— Ага! Сейчас, — кивает она. Бежит к густым зарослям и возвращается обратно с моей покореженной трубкой. Стекло раздавлено. Пластмасса разбита.

— Слушай, он сдох, — вздыхая, вертит его в руках Таня. Но телефон включает. — Светится, Нинок! Светится! Кому звонить?

— Последний номер. Скажи, что тебя послала Муниса. Только на английском. Он русский не понимает. Скажи, что знаешь, где я! — кричу через окно.

— Что-то я не врубаюсь, — мотает головой моя новая знакомая. — Кто такая Муниса? Это она тебя заперла?

— Нет, нет, Муниса — это я! Второе мое имя. Аким меня знает…

— Ладно, — вздыхает Таня. — Дурдом какой-то. — И подняв с земли камень, разбивает маленькое стеклышко в нижнем ряду. — Держи трубку. Позвони сама. А я пока попробую открыть эту фигню, — заявляет она.

Просовывает руку внутрь и начинает крутить маленький поворотный механизм, прикрепленный к подоконнику. Но бесполезно. Механизм сломан.

Торопливл звоню Акиму. Только бы ответил! Только бы все рассказал Рашиду! И заслышав знакомый голос, ору как ненормальная.

— Аким! Спасите меня! Передайте Рашиду…

И тут же слышу в трубке спокойный голос мужа.

— Ты где, Муниса? Сможешь сориентировать меня? Ничего не бойся. Эту тварь мы уже поймали…

— Сейчас, сейчас, — тараторю в трубку и, подбежав к окну, спрашиваю у Тани. — Какой тут адрес?

— Минроуд, восемь, — отвечает она на автомате. — Территория трикотажной фабрики. С дороги на втором перекрестке чуть вверх, в горку.

Перевожу Рашиду на арабский.

— Сейчас будем, жди, — заверяет мой муж с рычанием и гневом. Мне, наверное, влетит, но бабенке, напавшей на меня, я не завидую.

— Не поддается, — снова крутит странную ручку Таня, а потом заглядывает в разбитый квадратик окна. — Едут твои?

— Да, похитителей взяли, — вздыхаю я. — Рашид за мной едет. Он быстро. Надо только руки развязать, очень больно, — показываю на затекшие кисти рук.

— Сейчас разрежем. Потерпи, — заявляет Таня. Аккуратно двумя пальцами берет с подоконника осколок и велит мне. — Выставь вперед руки. Постараюсь аккуратно.

Подчиняюсь команде. А сама чуть ли не реву от боли. Еще немного, и хана моим рукам. И так запястья и кисти опухли.

— Вот же суки, леской связали, — ругается Таня и матерится как сапожник. А я улыбаюсь, как дурочка. Никогда не думала, что буду радоваться русскому мату.

Превозмогая боль, раздвигаю руки пошире. Таня пилит невозможно крепкую леску, а у меня по щекам льются слезы. От боли, от обиды, от собственной несостоятельности.

Ну что же я за дура такая! Кому не лень меня украсть могут!

— А Антошка так и не вернулся. Мудило, — усмехается Таня и добавляет с легкой издевкой. — Храбрец мой! Ну, я ему задам…

— Не ссорьтесь из-за меня, пожалуйста, — прошу всхлипывая. Стеклышко в умелых пальчиках скользит по моим путам. С каждым движением леска ослабевает. и, наконец, лопается.

— Готово! — радуется Таня. Отбросив стекло в сторону, разматывает мне руки. и причитает на ходу. — Господи, изверги какие-то! Что же они с тобой сделали? За что?