Чтение онлайн

Прервав его удовольствие, я села и соскользнула с края кровати.

– Джиа.
– его пристальный взгляд поймал мой.
– Черт. Дай мне кончить.

– Это так тяжело, когда ты работаешь над чем-то… испытываешь азарт, и почти можешь почувствовать вкус победы… но потом кто-то отнимает это у тебя, правда?

Зарычав, Джекс резко поднялся вверх.

– Вернись обратно.

Я улыбнулась и подхватила рубашку с пола.

– Я думаю, что в первую очередь тебе нужно немного остыть.

– Я думаю, в первую очередь, ты должна вернуть эту великолепную задницу в постель.

Джекс встал с кровати, воплощая в себе все сексуальные мечты с рельефным прессом и золотистой кожей. Его член был толстым и длинным, изогнутым вверх и таким твердым, что едва покачивался, когда Джекс шел ко мне. У него были идеальные мужские пропорции.

Было чертовски трудно не прыгнуть к нему в постель и не дать ему трахнуть меня до забытья.

Он подошел ко мне, и я быстро отошла, смеясь.

В дверь позвонили.

Джекс проигнорировал звонок. Он наступал на меня с непоколебимой решимостью. Я протанцевала дальше от него, на ходу пытаясь засунуть руки в рукава рубашки. Ткань пахла Джексом. Мне это нравилось.

– У тебя должно получиться, - сказала я ему.

– Джия, - сказал он низким предупреждающим тоном.
– Если ты хочешь, чтобы тебе было удобно, когда я буду тебя трахать, то тебе лучше быть на кровати. Иначе, я возьму тебя на ближайшей плоской поверхности.

В дверь снова позвонили, когда я выскочила из его зоны досягаемости.

– Кто-то пришел!

– Они могут подождать.
– Он сжал свой член, поглаживая его.
– А он нет.

Я сделала ложный выпад вправо и влево, используя шаги, которые усовершенствовала на баскетболе. Меня поразило то, что он может оставаться голым, преследуя меня, и до сих пор выглядя так заманчиво и грозно. Его торс блестел от пота. А взгляд был азартным и жарким.

Он поймал меня прежде, чем я переступила порог спальни. Его руки обхватили меня, словно стальные оковы, грудь вздымалась напротив моей спины.

– Джекс…

– Скажи нет, если ты это имеешь в виду, - выдохнул он.
– Иначе, я поимею тебя, детка.

Нотка отчаяния в его голосе заставила меня подумать о том, чтобы сдаться. Джекс был одним из главных высот в моей жизни.

– Джексон.

Мы оба напряглись, услышав голос Паркера Ратледжа в гостиной.

– Я знаю, что ты здесь, - позвал он.
– Нам надо поговорить, сынок.

С губ Джекса сорвалось проклятие. Его рука скользнула в распахнутые лацканы рубашки и властно сжала мою грудь, его хватка усилилась, пока мои ноги не оторвались от пола.

– Дай мне минуту, - крикнул он, прежде чем сделать шаг назад и ногой закрыть дверь.

Я думала, что он отпустит меня, но вместо этого он повернулся ко мне и поцеловал меня так, что перехватило дыхание. Одну руку Джекс запустил в мои волосы, другой схватил меня за ягодицы.

Когда он резко отпустил меня, я споткнулась, потому что мои ноги ослабели от свирепого и страстного поцелуя Джекса.

Он подошел к ванной комнате и схватил черный шелковый халат.

– Оставайся здесь.

– Разве ты не хочешь, чтобы я поприветствовала твоего отца?
– спросила я натянутым голосом.

Джекс не смотрел на меня, когда сказал: - Я не дам ему получить такого удовольствия.

Дверь закрылась за ним с сильным стуком, а затем я услышал разговор. Тон Джекса был далек от приветливого. Я встала, чтобы одеться. Не буду скрываться в спальне, как непослушный ребенок.

К тому времени, как я оделась, голоса стихли. И когда я открыла дверь спальни, меня встретила лишь тишина.

Я пустилась на поиски моих туфель и как только они были на мне, я почувствовала себя более подготовленной к встрече с Паркером ... несмотря на тот ужас, что творился у меня на голове.

Пока я ждала Джекса и его отца, чтобы показаться им, я бродила по гостиной, ища признаки влюбленности Джекса. Но я нашла только лишь несколько фотографий в рамках, большинство из которых были старыми снимками эффектной блондинки, которая, как я поняла, была матерью Джексона.

Фотографии варьировались от черно-белых изображений свежего лица молодой женщины до нынешних цветных, и эти распечатанные снимки были изумительны. Девичья мягкость, которая сохранялась в течение долгого времени, постепенно исчезала. Пышность симпатичных губ постепенно опадала. Один снимок застал ее врасплох, когда она смотрела в окно. Глаза на ее прекрасном лице выдавали чувство одиночества.

Я взяла его в руки, внимательнее присматриваясь к нему, и заметила еще одну фотографию в рамке, лежащую изображением вниз. Я протянула руку и подняла ее, успокоившись, когда обнаружила на фотографии себя и Джекса.

Эту фотографию сделал Винсент на мобильный телефон, отправив ее и мне. Он сфотографировал нас на первом и последнем семейном ужине с Джексом в Rossi’s. Он сидел за мной, поддерживая меня, в то время как я прислонилась к нему. Мы смеялись, и Джекс обнимал меня за талию. Я послала ему эту фотографию и поставила ее на рабочий стол моего телефона, пока этот снимок не стал слишком болезненным, чтобы смотреть на него.

Я поставила фото на место, а снимок его матери вернула на полку, мое сердце мчалось наряду с мыслями.

Где, черт возьми, Джекс?

В квартире повисла зловещая тишина. Я отправилась на поиски Джекса, мой взгляд рассеянно скользил мимо входной двери, затем остановился на маленьком мониторе охранной системы, установленной в стене рядом с дверью. Джекс и его отец стояли в фойе, Джекс - скрестив руки на груди, а его отец, - засунув руки в карманы брюк. Настолько они были похожи внешне, настолько же не могли так сильно различаться их стили одежды, но в то же время Джекс явно держался по-своему.

Я заметила, что между ними сохранялась дистанция, потому как они обнесли себя невидимыми стенами и насторожено смотрели друг на друга. Их энергичная семья была чужда для меня, она была так далека от тепла Росси, которая придавала мне сил.

Семья Ратледжей была требовательна. Я не знаю всех подробностей воспитания Джекса, но было ясно, что он вырос в среде сильного давления. Но было очевидно, что он не оправдал высоких нравственных идей Ратледжей, в том числе и самого себя, но он предпочел мою семью взамен своей - он удостоверился, что Ян смог сорвать сделку с Mondego - а после сказал, что я была единственным человеком, ради которого он отказался бы от всего этого дерьма.