Чтение онлайн

– Но не к такому! За океан-то никто из волгоградцев раньше не ходил…

– И не только волгоградцев, Пётр Иванович, – заострил я внимание на существенной детали, демонстрирующей престижность и значимость перехода.

– Яхта-то выдержит?

– Конечно, конечно выдержит. Она хорошо показала себя на «Кубке Нижней Волги», – пытался демонстрировать уверенность Артур.

– Да… – потянул Пётр Иванович, – непростое это дело сейчас – снарядить яхту в такой дальний путь. Есть сложности. Говорю вам так не для того, чтобы отказать. Я готов поддержать идею, но и вы должны быть готовыми к любому повороту событий.

– Мы готовы, – коротнул я.

– Всё, что от нас зависит, мы сделаем, – перехватил Артур.

– Ну и хорошо. Давайте поработаем вместе, – вставая, снова протягивал руку глава области, но уже для прощания, – прошу вас, – обратился он к молчаливо сидящему поодаль Миннику, – держать меня в курсе.

Тот мотнул головой.

– Нужно сделать всё, чтобы яхта ушла, – заключил Пётр Иванович. Теперь часы отстукивали время, отпущенное на наш уход. Мы были у Шубина ровно пять минут. О чём мы говорили? О жёнах? Ещё Артур сказал о своём отце-фронтовике… Зачем? А Пётр Иванович что-то говорил о блеске наших глаз. А о переходе, о самом переходе не было сказано ни слова. А он его взял и поддержал… Мысли крутились в голове, даже когда мы уже были на улице.

С одной стороны, лодка была частной собственностью Важитяна, что в определённой степени затрудняло осуществление этой самой помощи госструктур, с другой – у государства в лице областной власти не было подобного судна для реализации замысла. Но в любом случае «Аира» будет нести российский флаг и прославлять Волгоградскую область. Областной власти действительно было над чем подумать. Но главное, Дед сказал, что «нужно сделать всё, чтобы яхта ушла»!

– Артур, – прервал я долгую паузу, – мне кажется, что мы десять минут назад заручились поддержкой Шубина.

– Теперь уж точно уйдём!

– Он о каких-то проблемах говорил…

– Теперь они стали не только нашими. Ты вот что, с Минником контактировать буду теперь я сам. Толпой ходить не будем.

– А где ты толпу увидел? Пусть лучше другие видят в нас двоих целую толпу.

– Не обсуждается. Так будет лучше.

Кому лучше? Почему не обсуждается, когда всё до этого обсуждалось? Неужели Артур хочет оставить контакт с администрацией только за собой. Так вот просто сказать, что здесь я ему больше не нужен?!

– Ладно, не вопрос. Будет трудно, пишите письма.

– Ты не быкуй, так действительно будет лучше.

– Да ладно, ладно. Контактируй сам, если хочешь. Главное – результат.

– Ты что, мне не доверяешь?

– В нашем случае это невозможно. Вера в переход и друг друга – это, пожалуй, единственное, на что можно всегда рассчитывать в нашей истории, – пытался я, но уже как-то натужно, выйти из ставшего неприятным разговора.

– Ну, вот и договорились.

Мы распрощались, и я сразу пошёл готовить публикацию, в которой особое место теперь должна была занять встреча, прошедшая в здании с колоннами на проспекте Ленина, 9. Теперь из головы не выходил последний разговор с Артуром. Может, мне показалось, но в нём произошла какая-то перемена. Он всё чаще вместо «мы» говорит «я». И на встрече с Шубиным сказал, что он организовывает трансатлантический переход. Можно подумать, что только он один. Мои реплики вызывали в нём неприятие, я это не только чувствовал, но и видел по выражению его лица. Теперь он не хочет, чтобы я был участником переговоров с администрацией. Тоже плохой знак. Такое ощущение, что я был нужен, чтобы с помощью «Вечёрки» достучаться до власти. А когда достучались… Стоп! Так дело не пойдёт. С такими мыслями лучше вообще отказаться от перехода. Но разве теперь это возможно?! Нет, теперь, брат, держись до конца. Подписался по полной программе, и Дед уже своё добро дал. Назад уже не получится. Так что вперёд, в редакцию. Там вас ждут великие дела, господин Гулевич! Собственно, а почему «господин»? Мне всегда «товарищ» нравилось больше. По профессору Ушакову, чей четырёхтомный толковый словарь всегда находился у меня под рукой дома, товарищ – это человек, делающий вместе с тобой общее дело, связанный с тобой общими условиями жизни и потому близкий тебе. У древних русичей «товарище» обозначало стан, военный лагерь, объединявший людей; у казаков товарищество – вообще святое понятие. Упаси Господи его предать! Видимо, и во мне происходят какие-то перемены… К лучшему ли?

Любовь к словарям мне в своё время привила наш университетский педагог – профессор София Петровна Луношанская. Она как-то сказала, что самая лучшая книга в домашней библиотеке – это словарь. Чем их больше, тем лучше. Вот с тех пор отдельная полка в моей комнате хранит толковые, грамматические, орфоэпические, орфографические, философские, экономические, социологические и другие словари.

«Мой совет вам, уважаемые мои студенты, – говорила София Петровна, – как можно чаще открывайте их».

К этому времени Артур определился с экипажем. Сначала в его составе появились мы с Костей. Константин Кораблёв, приехавший из Питера, был приглашён штурманом перехода. Опытный яхтсмен, он ходил по Средиземке. В Волгограде яхтсменов с такой практикой не было вообще. Волгоградцы покоряли Азов, облизывали российское побережье Чёрного и Каспийского морей, но дальше никто не ходил. Кроме того, Костя был профессиональный кораблестроитель, специализирующийся именно на яхтах. В них он понимал всё.

Позже Артур сосватал экипаж яхты «Гаврош»: Андрея, Виктора и Славу. Именно с ними мы сидели на кухне у Важитяна и рисовали наш маршрут, считали морские мили, намечали страны и порты, куда будет заходить «Аира», просчитывали, сколько нужно будет иметь валюты, запасов воды и продовольствия. Материализовали на тетрадных листиках в клеточку мечту, которая теперь поселилась в каждом из нас.

Если со Средиземкой всё было понятно – Турция, Мальта, Гибралтар, – то движение по Атлантике вызывало горячие споры. Одни считали, что нужно идти более северным маршрутом через Азорские острова к Канаде, другие – что нужно спускаться южнее и через Мадейру по дуге идти к Бермудам. Ребята спорили о средней скорости «Аиры», без вычисления которой невозможно было по времени рассчитать весь маршрут.

Помню, как Андрей накалялся докрасна:

– На «Аире» не разгонишься. Она тихоходная. На длинных маршрутах останемся без воды – передохнем, – гремел он, – твоего встроенного бака на 150 литров не хватит, нужно брать дополнительные бидоны. Кроме спирта нужна и водка. Её вообще много не бывает.

Любое замечание о несовершенстве яхты Артура выводило из себя.

– Какие бидоны?! Всё рассчитано, они только мешаться под ногами будут, куда ты их поставишь?! – громко сипел конструктор «Аиры».

– Да хоть на голову. Без воды подохнем! – не собирался соглашаться Андрей. – Потом, мы не знаем, сколько будут стоить продукты ко времени нашего старта. Рекламные деньги нужно брать сразу долларами. Тем более что овощи, фрукты и зелень нужно будет подкупать во время плавания за валюту, ею же расплачиваться за стоянки, топливо и электрику.

– Слушай, я и без тебя знаю, что доллары нужны. Ты бы лучше их нашёл, чем указывать, как их тратить, – по-хозяйски оставлял последнее слово за собой Артур.

Всем остальным приходилось разряжать обстановку и переводить разговор на другие темы. Говорить о морях и океане, о звёздном небе, нашем путеводителе, о зонах ветров и циклонов можно было бесконечно, без перерыва на чай.

Мы так увлекались, что засиживались допоздна и расходились под волгоградским звёздным небом, представляя, каким оно будет над Атлантикой, так и не приняв конечного решения. Артура выводил из себя капитан «гаврошей» Андрей, который, как и он сам, имел на всё категоричное мнение. А капитан «Гавроша» хотел, чтобы с его мнением считались больше, чем это было нужно капитану «Аиры». Скорее всего, именно по этой причине настал день, когда экипаж «Гавроша» откололся, оголив экипаж «Аиры» ровно наполовину и оставив после себя только сделанные на всё тех же тетрадных листках записи. Вот они.