Чтение онлайн

— Возможно, это неудачные эксперименты. Возможно, сыворотка не подействовала, и он убил их. Мы не собирали образцы с тех свалок тел. Мы никогда не узнаем, было ли что-то необычное в их физиологии. — Он постучал пальцами по рулю. — Возможно также, что некоторые из них отказались записываться в частную армию Тэкери, с сывороткой или без, поэтому он приказал от них избавиться.

— Слишком много «может быть» и «если», Вайят.

— Знаешь, обычно это моя реплика.

— Я серьезно.

— Я тоже. — Он сжал правой рукой мою руку. — Сама мысль об этом пугает меня до чертиков, Эви. Но мы оба знаем, на что способен Тэкери с научной точки зрения. Мы не можем игнорировать такую возможность.

Я ненавидела то, что он знал меня так хорошо. Уолтер Тэкери и его эксперименты преследовали меня с тех пор, как я впервые столкнулась с одной из его собак. Его отпечатки пальцев покрывали каждое крупное событие с момента моего воскрешения, и поймать его было так же трудно, как угря в нефти. Мы не могли сравниться с ним интеллектуально, и до сих пор у него имелись всевозможные гибридные монстры, которые выполняли за него грязную работу. Полукровки стали просто еще одной жертвой в длинной череде жертв.

Точно таким же был мальчик-волк. Открытие, что настоящий оборотень жив и здоров и свободно передвигался по городу, привело Ассамблею в волнение. Как клан, оборотни должны были вымереть в начале шестнадцатого века. Никто не признался бы мне почему, Майкл Дженнер сказал, что это дела клана. Они ответили только, что вервольфы были кровожадными, мерзкими существами, не желающими адаптироваться и жить среди людей. Они предпочитали волчий облик и охоту и не проявляли милосердия к своей жертве.

И то, что у Тэкери один оборотень на службе, пока я не убила парня во время атаки на Учебный лагерь… Что ж, Ассамблея была настороже и искала упоминания о других оборотнях. Пока они ничего не нашли. Но это не означало, что мальчик-волк был единственным воспитанником Тэкери. Тот никогда не раскрывал все свои карты сразу.

Мальчик-волк, гончие, гибриды, его бесконечные эксперименты — все это напоминало мне, что Тэкери был не просто социопатом. И что он пугал меня до чертиков.

Я расправила плечи, стараясь взять себя в руки больше для себя, чем для Вайята, потому что он все равно не мог этого увидеть.

— Я не отвергаю эту теорию. Прятаться от чего-то, пока это не пройдет, не в моем стиле, Вайят.

— Я знаю. Просто хочу убедиться, что ты не забыла.

Я не могла противиться искушению ударить его кулаком по руке. Возможно, это ребячество, но, черт возьми, он все еще знал, как пробудить во мне злость. Он знал, что у меня на уме лучше, чем кто-либо другой.

— Итак, Тэкери знает, как сделать полукровок не такими сумасшедшими, и теперь он набирает из них армию. Но для чего?

— Последние шесть лет своей жизни он пытается вылечить людей от вампирского паразита. Он думал, что твоя кровь поможет.

— Да, я была там, спасибо, — невозмутимо ответила я.

Он притормозил и повернул налево.

— Но я хочу сказать, что этого не произошло. А вдруг Тэкери решил, что если не может их победить, то лучше присоединиться к ним?

— Клин клином вышибают?

— Да, можно и так сказать. Теоретически он мог использовать этих полукровок для нападения на вампиров. Посмотри, как они сражались за Товина в Олсмилле. По силе и скорости они почти не уступают чистокровным вампирам. Их самым большим недостатком стало то, что они были помешанными.

— Но Тэкери об этом позаботился.

— Именно.

Я закрыла лицо ладонями, пытаясь все обдумать. Все было просто ужасно. Конечно, все это лишь гребаная теория, но чертовски хорошая теория. Все части сходятся, и в этом действительно крылся какой-то ужасный смысл.

Вайят сжал мое плечо.

— Мы почти на месте.

Я выпрямилась. Знакомые одноэтажки и многоквартирные дома среднего класса выстроились вдоль извилистых улиц этого маленького кусочка города, расположенного на полпути между суетой даунтауна и отчаянной нищетой Мерси-Лот. Вайят припарковался возле знакомой телефонной будки, в пределах видимости пункта моего назначения.

— Подожди здесь, пока я осмотрюсь, — попросила я.

К моему удивлению, он кивнул, не протестуя против моего желания пойти туда в одиночку.

— Я позвоню Астрид и посвящу ее в нашу новую теорию.

— Хорошо.

Я схватила запасную пару спортивных штанов с заднего сиденья и вылезла. Пошла по тротуару к пустой стоянке длиной и шириной в полквартала. Когда была здесь в последний раз, почерневшие обломки крупного жилого дома все еще дымились. За прошедшие месяцы кто-то расчистил участок от мусора, оставив цементный фундамент и асфальтированную парковку. Все остальные свидетельства существования апартаментов Сансет-Террас исчезли, снесенные бульдозером. Забыты.

Но не всеми.

Знакомая фигура сидела, скрестив ноги, в нескольких десятках ярдов от меня, спиной ко мне, ее легко было разглядеть даже в сумраке далеких уличных фонарей. Я приближалась медленно, стараясь идти громко, позволяя легкому ветерку донести до него мой запах. Фин повернул голову, когда я приблизилась менее чем на десять футов, затем отвел взгляд. Это не было приглашением. Это также не было «убирайся от меня к черту», поэтому я восприняла это как разрешение подойти ближе.

Я села рядом с ним на теплый бетон, заметив предмет в форме ножа у него на коленях.

— Вам звонил Руфус, — произнес Финеас.

— Да.

— Он обеспокоен.

— Мы все обеспокоены, Фин. Ты ушел, никому не сказав, куда направляешься, и прямо сейчас мы не можем выпустить тебя из поля зрения.

— Чтобы мы не потеряли последнего из Кони?

— Мы не потеряли остальных. Они просто не на своем месте.

Он криво улыбнулся. Потом посмотрел на меня в упор, и кипящая ненависть в его голубых глазах шокировала меня.

— Мы с Джолин жили тремя этажами выше от этого места. После того, как она умерла, я покинул Сансет-Террас и переехал на восток, ближе к реке. То, что я остался с кланом, только причиняло боль. Я пережил резню, потому что повернулся спиной к своему народу.

— Если бы ты был здесь, тоже умер бы, Финеас. И кто бы защитил Аврору и Джозефа, когда ты был им нужен?

Он с шумом вздохнул и отвел взгляд, окидывая цементный пейзаж.

— Что такое? — спросила я. — Я никогда не видела, чтобы ты устраивал вечеринку жалости к себе.

— Я предпочитаю думать об этом как о релаксации. — Он поднял нож, лежавший у него на коленях. В четырнадцати дюймах от рукояти до кончика он блестел отражающим золотом. Лезвие изогнуто в обе стороны, разделено наподобие трезубца, у него отсутствует центральный зубец. Замысловатые узоры и завитки украшали основание клинка там, где сходились обе половинки, а рукоять, похоже, сделана из какой-то гладкой кости, вырезанной похожими узорами.