Чтение онлайн

Впрочем, историк Н. Костомаров отмечал, «что характер княжения Василия Васильевича [Темного] с этих пор совершенно изменился. Пользуясь зрением, Василий был самым ничтожным государем, но с тех пор как он потерял глаза, все остальное правление его отличается твердостью, умом и решительностью. Очевидно, что именем слепого князя управляли умные и деятельные люди. Таковы были бояре: князья Патрикеевы, Ряполовские, Кошкины, Плещеевы, Морозовы; славные воеводы Стрига-Оболенский и Феодор Басенок, но более всех митрополит Иона».

Но если полководец не блещет военными талантами, а рядом не оказывается способных помощников, то такая тяжелая рана, как потеря глаз, и подавно способна обезглавить армию. Как это произошло с прусским фельдмаршалом герцогом Браушивейгским в 1806 г. в битве под Ауэрштедтом.

«И, однако, при подавляющем превосходстве сил на стороне пруссаков, еще представлялась возможность успеха, если бы герцог Брауншвейгский в припадке дурного настроения не услал тотчас же после начала сражения единственного человека, который мог помочь, — генерала Шарнгорста — на левое крыло армии, где Шарнгорст делал все, что только мог, но все же не был в состоянии оказать влияния на общий ход сражения. Вскоре после этого герцог лишился обоих глаз, и, таким образом, вообще прекратилось всякое командование прусскими войсками».

Я бы обратил внимание на то, что даже самые высокие чины, находящиеся в относительном тылу, окруженные многочисленным конвоем из штабных офицеров, ординарцев и солдат охраны, не застрахованы от тех ран, которые в изобилие получают передовые застрельщики. И зависит это не от смертоносности видов оружия, а от той участи, которая в равной степени подстерегает на поле боя любого военного, от солдата до маршала. До монарха.

В 1066 году войско англосаксов короля Гарольда оказывало отчаянное сопротивление отрядам Вильгельма Завоевателя, герцога Нормандии. «Перед боем герцог [Вильгельм] сказал: «Сражайтесь храбро, бейте всех!» и приказал стрелять лучникам навесом, чтобы поражать стрелами врага сверху. В результате много англосаксов было ранено, а Гарольд потерял глаз. После имитации отступления англосаксы кинулись в преследование, их атаковали и перебили вместе с Гарольдом».

Одноглазыми были знаменитый карфагенский полководец Ганнибал и светлейший князь фельдмаршал Г.А. Потемкин Таврический. Правда, они получили свои раны не в бою (Ганнибал потерял глаз от инфекции в 217 г. до н. э… а Потемкину, подошедшей до нас версии, выбили глаз в пьяной трактирной драке), но все равно «шрамы украшают мужчину», разве не так?

Отчего-то самым известным одноглазым военачальником считается М.И. Голенищев-Кутузов. Но это не совсем справедливо. У Кутузова были оба глаза. Фантастичность его ранения заключалась в том, что турецкие нули ДВАЖДЫ (в 1774 г. в бою под Алуштой и в 1788 г. во время осады Очакова) прострелили его голову навылет. Первая пуля попала между глазом и виском и вышла из другого виска; вторая — ударила в щеку и вышла из затылка. Но, не смотря на эти жуткие раны, Кутузов выжил. Без современной нам медицины, без рентгена, без реанимационного оборудования, без антибиотиков.

«Судьба бережет голову этого человека для чего-то необычного, ибо он остался жив после двух ран смертельных по всей науке медицинской», — заявил тогда парижский хирург Массо (некоторые источники приписывают эти слова австрийскому дипломату принцу де Линю).

Дело в том, что каким-то чудом пули не задели мозг. А вот нервы и мышцы правого глазного яблока были повреждены, в результате чего глаз стал представлять собой довольно неэстетическое зрелище. Хотя, по утверждениям современников, Кутузов до глубокой старости неплохо им видел и даже читал.

Михаил Илларионович, как известно, являлся большим дамским угодником и носил повязку на поврежденном глазе, скорее всего, чтобы не шокировать его видом своих прекрасных собеседниц.

Другое дело — израильский генерал Моше Даян, в годы Второй мировой войны сражавшийся на Ближнем Востоке против французских сторонников Виши. В начале лета 1941 г. Даян получил приказ провести разведку в Сирии с целью подготовить вторжение англичан. Члены его группы (31 чел.) должны были стать проводниками британских войск.

«8 июля Даян перешел границу с небольшой авангардной группой. Они захватили полицейский пост, но попали под тяжелый обстрел с французской стороны. Даян искал с крыши дома огневую точку, используя бинокль убитого французского офицера. Пуля разбила линзу, и осколки попали в левый глаз. Только через шесть часов его смогли эвакуировать и доставить в госпиталь в Хайфе. Хирурги извлекли остатки стекла и металла, а глазное отверстие зашили.

Так появилась черная повязка, ставшая затем знаменитой во всем мире. Своего рода символом воинственного Израиля и характерной деталью для карикатур».

Впоследствии Даяна даже обвиняли в излишней театральности за то, что он носил черную повязку. Все-таки шел XX век, а не пиратское Средневековье. Но генерал повязку не снял. Так и остался на всех фотографиях: моложавый, красивый военный с черной латкой на глазу.

Я думаю, что дело тут не в театральности. Возможно, в действительности рана оказалась настолько серьезной, что протез не мог удержаться в обезображенной глазнице. Можно только представлять, во что превращаются ткани человеческого тела, когда в них со скоростью пули вонзается стеклянно-металлическое крошево раздробленного бинокля.

Недаром биографы Моше Даяна говорили, что для него это ранение «означало долгое мучительное лечение и проблемы с мозгом в конце его активной карьеры…».

Не могу обойти стороной имя и судьбу еще одной исторической личности.

В августе 1942 г. во время конной прогулки по территории «Волчьего логова» в Виннице один из германских офицеров с гневом воскликнул: «Неужели же в ставке фюрера не найдется ни одного офицера, который выстрелом из пистолета прикончит эту свинью?»

Эти дерзкие слова принадлежали тридцатипятилетнему Клаусу Шенку фон Штауффенбергу, в скором будущем полковнику, начальнику штаба резервной армии генерал-полковника Ф. Фромма. 20 июля 1944 г. именно Штауффенберг принес в ставку Гитлера портфель с бомбой.

Один из руководителей антигитлеровского заговора, фон Штауффенберг отнюдь не был аристократической «тыловой крысой», способной только на интриги и государственную измену из-за страха перед возмездием за фашистские злодеяния.

Вряд ли он вообще чего-то боялся после того, как долгое время сражался Польше, во Франции, на германо-советском фронте и в Африканском корпусе Э. Роммеля, где в боях в Тунисе потерял правую руку, два пальца левой и левый глаз. Выжил Штауффенберг лишь благодаря мастерству крупнейшего немецкого хирурга Фердинанда Зауэрбруха. Столь многочисленные увечья ничуть не охладили решительность Штауффенберга совершить переворот во благо «Священной Германии». Мало того, после убийства Гитлера, переворота и «восстановления правопорядка» он, как порядочный немец, планировал «добровольно предстать перед судом».