Чтение онлайн

Но после неудачного покушения и провала заговора можно понять «его подавленное состояние в тот вечер, когда он, сняв повязку с изувеченного глаза, просто бродил по помещению…».

Я не знаю, зачем фон Штауффенберг снял повязку. Может быть, в тот момент он думал о том, что все его военные заслуги и страшные раны, полученные в боях за родину, теперь ровным счетом ничего не стоят. Может быть, ему уже слышались слова из речи Гиммлера, которые тот произнесет 3 августа 1944 г.: «…Семья графа Штауффенберга будет уничтожена до последнего колена…» Может быть, он представлял, как «в соответствии с этим принципом были арестованы все оказавшиеся в пределах досягаемости родственники братьев Штауффенбергов — начиная с трехгодовалого ребенка и кончая восьмидесятипятилетним отцом одного из кузенов».

Трагическая судьба.

Мало кто знает, что в бою лишился руки испанский писатель Мигель де Сервантес Сааведра. Хотя автор «Дон Кихота», оказывается, был тот еще вояка! «В 1571 году он, состоя на военной службе во флоте, принял участие в сражении при Лепанто, где был серьезно ранен выстрелом из аркебузы, из-за чего потерял левую руку. Затем под началом Хуана Австрийского воевал при Наварине, на Корфу и в Тунисе. Возвращаясь морем в Испанию, попал в руки алжирских пиратов, в плену у которых провел пять лет. Неоднократно пытался бежать, но всякий раз терпел неудачу; в конце концов был выкуплен из плена монахами братства Святой Троицы и вернулся в Мадрид».

Сразу скажу, для того чтобы несколько раз убегать от свирепых алжирских пиратов, нужно было иметь мужество настоящего бойца! Ведь за такое пираты могли отрубить и ноги. Или ослепить, даже не снижая цены выкупа.

Десятки картин и скульптур отчего-то запечатлели Сервантеса с обеими руками или в перчатке на левой руке. Возможно, у него не хватало только кисти. Может быть, рука была отнята выше. Но везде он либо со своими художественными произведениями и гусиным пером, либо с литературными героями. Либо это просто портреты.

Мне с трудом удалось найти гравюру из изданной в 1839 г. английской книги «The Life and Writings of Miguel de Cervantes» (London: Thomas Tegg), на которой Сервантес представлен в плаще, накинутом на все левое плечо. На мой взгляд, это наиболее воинственное изображение солдата-писателя.

Но, конечно, гораздо более известным инвалидом войны, чем Сервантес, фон Штауффенберг и Моше Даян, является однорукий и одноглазый адмирал Горацио Нельсон.

В 1794 г. англичане оказывали содействие корсиканским повстанцам во главе с Паоли, стремившимся изгнать французов из захваченных прибрежных укреплений на острове. Британский флот овладел побережьем, но во время десантной операции Нельсон был впервые ранен, и эта первая рана была причиной того, что он потерял правый глаз. Но лицо его не было обезображено, и Нельсон не носил черную повязку. В письме комиссару Хоупу он даже упрекал специальную комиссию в том, что она отказывалась предоставить ему пособие за потерю зрения, потому что ослепший глаз выглядел так же, как здоровый. И действительно, почти все картины, на которых адмирал изображен в повязке, относятся к середине XIX века. Художникам казалось, что так он выглядит более мужественным. А на ранних портретах Нельсон изображен с небольшим бельмом на глазу.

Спустя три года после десанта на Корсику, в июле 1797 г., во время смелой, но неудачной атаки на малых судах с целыо захвата города Санта-Крус на Канарах Нельсон был ранен в правую руку, которая была ампутирована.

Но и после этого адмирал не оставил службы, а продолжал удивлять весь мир своими военными талантами и решительными победами. Кроме этого, он оставался пылким любовником, а его раны были поводом не только для бравады, но и позволяли ему при любом удобном случае жаловаться на здоровье (когда у Нельсона начинались неприятности, он сразу «заболевал»), чем сильно раздражал Британское адмиралтейство.

Иногда он доходил до дерзости начальству.

«2 апреля 1801 года Нельсон, ставший вице-адмиралом, присоединился к сэру Хайд Паркеру для борьбы против датчан, оказывавших экономическую помощь французам. Он ввел в копенгагенскую гавань двенадцать кораблей и одержал победу над флотилией из шестнадцати датских кораблей, а также подавил огонь береговой артиллерии. Битва оказалась необычайно тяжелой. В небо поднялись тучи пушечных ядер, и Паркер просигналил Нельсону, что надо отступать. Тогда Нельсон приставил подзорную трубу к незрячему глазу и сказал подчиненным: иЯ слеп на один глаз, а потому имею право не все видеть». К концу дня Нельсон был уже победителем и вместо взыскания за неповиновение приказу получил титул виконта».

Дьявольская насмешка войны — великий флотоводец был смертельно ранен во время морского сражения… ружейной пулей, выпущенной французским стрелком (унтер-офицером, стрелявшим из мушкета с мачты корабля «Редутабль»)! Произошло это в самом начале Трафальгарской битвы (21 октября 1805 г.), последней победы Нельсона, когда он находился в зените своей славы. Ему удалось продержаться до тех пор, пока в битве не наступил перелом. «Теперь я доволен. Слава Богу, я выполнил свой долг», — были последние слова адмирала, после чего жизнь покинула его израненное тело.

Конечно, можно руководить кораблями и войсками, имея всего один глаз или одну руку. Командовать можно даже вовсе без рук, ведь военачальник не передвигает подчиненных по полю боя лично, как игрушечных солдатиков. Он руководит сражением посредством отданных приказов.

Любое увечье порождает массу неудобств. А тем более на военной службе. Я не представляю себе, что мог чувствовать Ян Жижка, принимая решения в навечно окружившей его тьме. Известно, что у М. Кутузова после напряженной работы над документами и штабными картами поврежденный глаз сильно болел и слезился. Наверное, адмиралу Нельсону было нелегко передвигаться по скользкой палубе корабля во время штормов, подниматься по трапам, спускаться в шлюпку. И графу Штауффенбергу требовалась некоторая ловкость, чтобы одной левой рукой (на которой не хватало двух пальцев!) незаметно открыть портфель со взрывным устройством, раздавить щипцами стеклянный взрыватель замедленного действия, подсунуть портфель под стол…

Но те инвалиды, которые вернулись в строй, обладали такой жизненной энергией, что не только побороли свой физический изъян, но и других заставили не замечать его.

Одним из таких офицеров был генерал инженерных войск наполеоновской армии дю Фальга Кафарелли.

Сам Наполеон в своих мемуарах «Воспоминания и военно-исторические произведения» отмечал, что: «Кафарелли отличался такой энергией, которая не позволяла заметить, что у него не хватало одной ноги. Он прекрасно разбирался во всех деталях, связанных с его родом оружия. Но особенно отличался он высокими моральными качествами и глубокими административными знаниями во всех отраслях управления. Это был хороший человек, бравый солдат, верный друг, отличный гражданин…»

Этот генерал обладал не только недюжинными способностями, но и высокой силой духа в тяжелейших условиях войны. Во время Египетского похода он проявил неутомимую энергию, стараясь воодушевить солдат, появляясь всюду, где уныние овладевало людьми.

«Во главе комиссии ученых и художников стоял Кафарелли. У этого бравого генерала была деревянная нога. Он много двигался. Он обходил ряды, чтобы читать мораль солдату. Он говорил только о красотах страны, о великих последствиях этого завоевания. Иногда, выслушав его, солдаты роптали; но французская веселость брала верх. «Ей-богу, — сказал ему как-то один солдат, — вам на это наплевать, потому что у вас одна нога во Франции!!» Эти слова, передававшиеся с бивака на бивак, заставили смеяться все лагеря».

С одноногим генералом случались и казусы, лишний раз доказывающие, что инвалидность на войне может угрожать жизни даже генералу. Даже в обычных условиях. Например, во время рекогносцировки морского берега в момент вечернего прилива, который не представлял серьезной опасности для здоровых солдат.

«Вода поднималась все выше. Дю Фальга больше всех затруднял продвижение из-за своей деревянной ноги; двое солдат ростом в 5 футов 10 дюймов, прекрасных пловцов, взялись спасти его; это были люди чести, заслужившие всяческого доверия. Успокоившись на этот счет, главнокомандующий [Наполеон] поспешил выбраться на сушу. Оказавшись под ветром, он услышал позади себя крики горячо споривших между собой людей. Он повернул назад, но оказалось, что произошло нечто прямо противоположное: дю Фальга приказывал унтер-офицерам оставить его. «Я не хочу, — говорил он, — стать причиной гибели двух смельчаков; невероятно, чтоб мне удалось спастись, вы находитесь позади всех, раз уж я должен умереть, то пусть я умру один». Появление главнокомандующего прекратило эту ссору. Все поспешили к суше и достигли ее. Кафарелли отделался тем, что потерял свою деревянную ногу, но это и так случалось с ним каждую неделю…»