Чтение онлайн

– А я еще в душе покакал, когда мылся!

– Вот, блин, народный мститель. Хрен я теперь пойду мыться!

Через три дня мы уже собирались назад. Посещение мира обходилось в копеечку.

Работы было полно, и мы возвращались в палатку лишь вечером. Нас ждали. Все вместе садились ужинать, заодно судачили.

– Слушайте, а что там роют вокруг нас, в поле?

– Так это бригаду новую формируют. Она здесь навечно останется, когда войска уберут. Лучших людей присылают! Самые сливки! Ну тех, кого не успели выгнать. Или не смогли. А тут вот она, оказия!

В нашей хижине было всегда тепло. Не жарко, не холодно, а тепло, это важно.

Вообще-то, в армии в каждой палатке на полевом выходе назначается надежный солдат-истопник. Казалось бы, дело простое: подкидывай дрова и не тужи. Нет. Перетопишь – искры из трубы, снаружи, попадут на полог, палатка сгорит. Причем за двадцать секунд, вместе с жителями. А еще, представьте, спите вы ночью, а истопник набил буржуйку дровами, надеясь покемарить, пока прогорит. Вам жарко, вы распахиваете спальный мешок, лежите открытый, потеете. Боец спит, печка тухнет, пространство моментально вымораживается – все, у вас воспаление легких. Поэтому! В ВДВ есть традиция: истопник, как бы ни было на улице холодно, должен сидеть перед печкой в трусах. Чтоб его первого пронимало, если уснет. Правда, русского солдата в трудное положение поставить нельзя. Он сам кого хочешь обведет вокруг пальца. Мне один офицер рассказывал. Проснулся я, говорит, ночью в палатке от холода. Смотрю, истопник на месте, в шапке, в бушлате, но печка горит. Ну, думаю, наверное, сейчас потеплеет, только подкинул. Опять проснулся, огонь горит, а в палатке вообще дубак! Вскочил – боец спит! А в печке за дверкой здоровенная свеча стоит – светит, будто дрова горят. Наш Чумаченко по поводу топки оказался настоящим мастером. Все было в ажуре.

Через несколько дней рядом с нашим хозяйством вырос огромный палаточный лагерь. Из него стали постреливать. Из автоматов. В нашу сторону в том числе. На эту тему за ужином язвили все чаще.

– Это двести пятая бригада…

– Ага, двести пьяная!

– Говорят, у них в день трупов пять-шесть. Небоевые потери. Сами в себя стреляют.

– Самоликвидаторы.

– А еще говорят, оружие у всех отобрали. Так потери снизились. До двух-трех человек в день.

Случился, однако, и в нашей хижине праздник. Тут мы однажды возвратились вечером, помочь разгрузиться вышел старина Чумаченко.

– Слыхали новость?

– Что такое?

– Капитан Бобро ящик водки нашел!

– Ящик? Подумаешь, эка невидаль.

Мы проникли в палатку. И замерли, открыв рты. В центре нашей яранги высился огромный куб из новенькой светлой фанеры. Два метра на два. И еще на два. Я заглянул внутрь. Куб был полон аккуратно уложенными бутылками водки. Бобро курил, Волков чесал затылок:

– Это ж диверсия… За сколько мы это все выпьем? За год? Она не отравлена?

Бобро отрицательно покачал головой:

– Я пробовал. Нет.

– Там еще есть?

– Я все обыскал. Ферма какая-то. Пустая. А у меня что-то скребет внутри и все! Смотрю – куча дерьма коровьего. А у земли кусочек клеенки торчит. Маленький. Я потянул, а там вот это…

Ящика хватило на три дня. На дереве висел баран, бойцы стягивали с него шкуру. Огромный казан над костром, мангал с углями. Жирный шулюм, ароматные шашлыки. У палатки выстроилась очередь из гостей. Эмиссарами 135-й бригады были решены все острые и не очень вопросы. И личные, и служебные. В конце концов, веселье дошло до того, что я согласился опробовать выданный мне на работе бронежилет. Новый «Скорпион», в таких только Альфа ходила. Его повесили на спинку стула и выставили на фоне 205-й бригады. «Макаров» не брал, «стечкин» тоже. Тогда Волков спросил:

– А можно я постреляю из своего любимого пистолета?

– Конечно!!!

Вася достал пулемет Калашникова и с первой очереди вывалил в грудной пластине дыру размером в кулак. Пули ушли в сторону соседнего лагеря.

– Что у вас тут происходит?!

– Сдурели?!

На нас светили фонариком два полковника. В странной форме одежды. Только бушлаты, без брюк. В темноте белели ноги, торчащие из синих армейских трусов. На груди каждого висел автомат. Видно, что выскочили по тревоге.

– Капитан, я тебя сейчас закопаю!

– Товарищ полковник…

– Да ты мне баню запорол, понял?!

И эту проблему решили. Через час полковники, качаясь и хохоча, лупили из двух стволов по этому же бронежилету.

Утром я увидел Чумаченко с лопатой.

– Вова, ты что делаешь?

– Окапываю палатку. Нужно бруствер сделать.

– Зачем?

– Да эти самоликвидаторы, наверное, сегодня по нам стрелять будут. За вчерашнее.

Бобро сказал, надо готовиться. Вендетта!

Мы все чаще бываем на Ханкале. Она обрастает войсками. Там штаб. Формируется группировка. Работы – море. Единственная печаль – это КПП. Вечно дежурный лейтенант, мордатый десантник, пускает нас каждый раз чуть ли не с боем.

– Не положено.

– Вот, пропуска у нас.

– Ваши ожидающие должны встретить, сопроводить.

– Кто встретит, генерал? Ему сюда бежать?

С генералом я перебарщивал. Я даже не знал, кто на базе самый главный.

Мы приезжали на Ханкалу для свободного поиска. Туда-сюда заедем, познакомимся. На аэродром заскочим. Здесь когда-то действовала самая лучшая взлетно-посадочная полоса на Северном Кавказе. Учебный полк стоял, курсанты летали. Теперь все поле заставлено разбитыми с воздуха самолетами «Як-52». Это наши штурмовики постарались, вывели из строя дудаевскую авиацию. Вывели, но не до конца. В кабинах остались рабочие катапульты. Уже двух любознательных пехотинцев здесь потеряли. Как? Очень просто. Садится любознательный человек в летное кресло и начинает дергать все лямочки, рычажки. Раз!!! Его подкидывает высоко в воздух. А обратно – без парашюта. Встреча с землей, все, труп.

Рядом расположилась самоходно-гаубичная батарея из Питера. Как-то подъехали к ним на ночь глядя. Вызвали командира:

– Можешь разок пальнуть?

– Нет, ребята, извините, но у нас перемирие.

– Один раз!

Еле уломали. Бабахнули они наугад, сняли мы вспышку во тьме и поехали. А батарея как давай долбить! Залпами! Мы вернулись опять к командиру. Он азартно потирал ладони.

– Что такое? Перемирие же!

– Не мешайте, ребята. Попали мы. Прямо в логово. Теперь разведка цели дает одну за одной. Давай, огонь!!!

Залп питерских самоходок. Нащупали цель

На Ханкале я познакомился с удивительным человеком, с Серегой, начальником разведки двадцать первой десантно-штурмовой бригады, из Ставрополя. Кстати, до его штаба тоже порой непросто было добраться. В Чечне существовала такая система паролей. Каждый день караулам и командирам дается число. Скажем, «пять». И вот вас на подходах проверяют на вшивость. Выкрикивают одну цифру, а вы должны крикнуть свою, но чтоб в сумме у вас с часовым получилось именно «пять». Если ошибка – пуля в лоб. Так вот, у десантников дежурный солдатик сидел с мегафоном в руке. Завидев нас еще вдалеке, он кричал: