Чтение онлайн

– Товарищ капитан, давайте выпьем, девятое мая все-таки!

Гиря на руке, ну что он такое может сморозить? Не убежит же. А взводный тем временем дал команду танкистам открыть огонь по афганскому посту. После третьего выстрела союзники выслали парламентера с канистрой «кишмишовки».

– Разрешите закуску организовать?

– Я никуда тебя не отпущу!

– Все здесь, на месте! Рыбу буду глушить!

Взводный подогнал танк к воде. Выстрел. Снаряд, как камушек, коснулся зеркальной глади и рикошетом улетел на противоположный берег. А там, за озером, разнес шикарную виллу чиновника из Кабула.

Закончил Романов афганскую эпопею на пакистанской границе, в окруженном городе Хосте, улетев на последнем борту из-под носа ворвавшихся моджахедов.

Потом развал Союза, пылающие республики и ВДВ – пожарная команда. И вот теперь Чечня. Довольный командующий.

– Ну посмотрите, разве не герой?!

Российский флаг в Шатое водрузили на телевышке. Репортажи о победе вышли на всех каналах.

После окончания горной операции «Вести» дали нам добро на визит домой.

Вечером мы собрали гостей, посидели, а утром уже были в Моздоке, на КП авиации.

– Вы не знаете, что там сегодня летит на Москву?

– Да вон «Ан-12», моряков забирает.

– А когда?

– Ну вы даете. Кто ж его знает. На плане в двенадцать.

На борт не пускали. Мы, не щадя свой камуфляж, валялись на горячих аэродромных плитах, периодически меняя позицию, вращаясь вокруг самолета вместе с солнцем, чтоб оставаться в тени. Полдень прошел. Жара не спадала. Привезли забитые в ящики цинковые гробы, заволокли по рампе в грузовую кабину. Вчерашний ужин кружил голову и сжимал грудь. Мне было плохо. Я поднялся по лестнице, разведать, что там в самолете. И застал отвратительную картину: солдаты разливали по кружкам какую-то подозрительную жидкость.

– Так, вы чем занимаетесь?!

– Да вот, товарищ…

– Подполковник!

– Да вот, товарищ подполковник, едем домой, все, отвоевались.

– Так… А что вы тут пьете?

– Спирт.

– Ну-ка! Разбавленный?

– Так точно!!!!

Я принял из рук бойца алюминиевую пахучую кружку. Выпил и закрутил кистью, как пропеллером. Мне тут же сунули в пальцы бутерброд с салом. Я вытер губы, закусил и одобрительно покивал головой:

– Давайте, ребята, аккуратнее, не бузите!

– Да мы аккуратно, товарищ полковник!

Я еще раз одобрительно кивнул головой.

Особо важных пассажиров разместили в маленькой герметичной кабине.

Нас, человек пятьдесят, впустили в грузовой отсек. Здесь же были и цинки. У меня лишь хватило сил зайти и лечь на ребристый пол.

– Эй, товарищ!

Худой белобрысый летчик всунул мне в руки какой-то предмет на проводке:

– Я пойду низко, но все равно, вот вам на троих кислородная маска. Почувствуете себя плохо, прижимайте ко рту и дышите. Меняться не забывайте.

Рядом устроился огромный десантник-прапорщик с трехлитровой банкой пива в руках.

– Будете?

– Нет, я уже не могу…

После взлета я очнулся и увидел, как прапорщик метался по салону с этой же банкой. Только вместо пива она аккурат под горлышко была наполнена серой массой. Видать, выпил, стало плохо, а пакетиков на таких рейсах не выдают. Он, бедолага, сидел с этой банкой в руках до самой посадки.

Через несколько дней Басаев захватил больницу в Буденновске. Война продолжилась, а у военных в Чечне появился адрес: «Москва-400».

Осенью девяносто пятого в Чечне начались переговоры. В здании бывшего республиканского военкомата. Российскую сторону представлял Анатолий Романов, генерал, который мне был знаком по Бамуту. От мятежников выступал Аслан Масхадов, бывший советский полковник-артиллерист, а тогда командующий бандами Дудаева.

Сами они называли свои отряды Вооруженными силами Ичкерии, делили их на фронты, у них были свои командующие, бригадные генералы и так далее… Даже свой спецназ, «Борз» – волк по-чеченски, его «рексы» ходили в черных джинсовых брюках и куртках и в черных беретах. Ичкерия даже автомат свой изобрела и выпускала его до войны на заводе «Красный молот». Он тоже назывался «Борз». Кстати, плохой был автомат: перегревался и плевался пулями. И ржавел очень быстро.

Процесс переговоров начинался с приезда делегаций. Это надо было видеть. Первым появлялся генерал Романов на «уазике» в сопровождении спецназа Внутренних войск. Бойцы, суетясь, обволакивали его бронированными телами, картинно держа автоматы за пистолетную ручку стволами вверх. Романов со всеми здоровался и проходил в здание. Потом подкатывали боевики. А вот это уже была свадьба. Кортеж из пяти-шести «Жигулей» шел со стороны города Аргуна. С помпой. Гудящие сигналы, развевающиеся флаги Ичкерии, торчащие из окон во все стороны стволы. А на передней машине – ментовская мигалка. Масхадов выходил и двигал в военкомат, за ним выскакивали огромные бородатые мужики, обернутые пулеметными лентами, с атласными зелеными повязками на голове, с кинжалами на поясах, и обязательно у каждого был пистолет Стечкина. Воюющие боевики, те, что сидят в горах, называли охрану Масхадова «рекламщиками». За выдающийся внешний вид.

Легендарный генерал Анатолий Романов. Он уже двадцать лет лежит в госпитале в коме

Грозный, жители. На заднем плане мост, под которым подорвали генерала Романова

Боевики приехали на переговоры

Главный принцип «лесных братьев»: выглядеть круто

Бородатых внутрь не пускали, они располагались на траве у забора либо на ступеньках крыльца. Через час толпа у военкомата смешивалась: боевики, спецназовцы, журналисты. Все болтали, обменивались сигаретами и даже подкалывали друг друга. Инцидентов не происходило. За исключением, может, одного, когда наши солдатики стырили с масхадовской машины проблесковый маячок. Бородатые обиделись. Экс-артиллерист пожаловался самому Романову, искали-искали, так и не нашли.

Иногда совещающиеся выходили к прессе. Ждать приходилось часами. Однажды, томясь в ожидании, я обратился к одному из боевиков:

– Ну что вы воюете, играли бы вон в футбол.

Мне показалось, он смахнул слезу. Полез под звенящие патронные ленты в нагрудный карман и раскрыл передо мной книжечку с надписью «Мастер спорта СССР».

– Да я всю жизнь только и делал, что играл в футбол.

– Ну и что интереснее, играть или воевать?

– Играть. Но приходится воевать.

А в другой раз случился конфуз. Разговорился вот так же с одним чернобородым из дудаевской компании.

– Водку пьете?

– Пьем.