Чтение онлайн

– Здравствуйте.

Человек не реагировал. Он сидел, сложив на коленях руки одна на другую, как старушка, и смотрел в сторону. Я добавил децибелов.

– Здравия желаю, говорю!!! Репортер Сладков, «Вести»!!!

Очнувшись, новый «смотрящий» медленно перевел взгляд на меня. Вяло, как больной, произнес:

– Подполковник Мухин. Министерство обороны. Прибыл вот сюда… К вам…

Сквозь стекло в глазах я увидел тоску. Никакой готовности к подвигам.

Ну и ладно, потерпим такое соседство.

В палатке на Ханкале

Вместе с подполковником вертолет привез из Моздока корреспондента Ростовской военной газеты. Звали его Александр Куц. Капитан. Внешность у него была аристократичной, даже буржуйской. Черные волосы, упитанные щечки, прямой наполеоновский нос и щеточка торчащих усов. Дополнял все аккуратный пивной животик. Ростовчанин первым делом принес откуда-то автомат и принялся изолентой спаривать магазины. Вадик кашлянул.

– Эээ… Может, бой будет не таким интенсивным… Успеете из подсумка достать, зачем же их приматывать друг к другу?

Куц глянул на Вадика, как на молекулу:

– Я привык, чтоб все было как положено.

Мы пожали плечами и разошлись. Военный корреспондент, закончив работу, засунул автомат под матрас.

А ночью начал свою работу стоящий недалеко «Ураган». Шестнадцать ракет уходили к врагу аккурат над нами одна за одной. Все проснулись, чтобы по привычке перевернуться на другой бок и снова заснуть. Но Куц вскочил. Он выворотил из-под матраса автомат, щелкнул предохранителем и дослал патрон в патронник. Ринулся к выходу. Но в темноте перепутал и взял курс в противоположную сторону. А там у нас была сооружена стена из тяжелых металлических армейских посудных шкафов. Мы прикрывались ими от стоящей за нами палатки Тыла. Они там пили и часто стреляли. И нам бы не хотелось, чтобы пули их прилетели к нам. Так вот капитан Куц, набрав скорость, таранил шкафы. Грохнуло почище взрыва пачки реактивных снарядов. Пришлось включать свет, оказывать помощь, большей частью моральную, уговаривать отомкнуть магазин, разрядить автомат и поставить его на предохранитель.

А утром подполковник Мухин повел нас в бой. Перво-наперво он настоял, чтоб мы надели бронежилеты. Я сходил в комендантскую роту, вытащил из трех жилетов бронепластины и раздал своим. А Кукушкин и того больше, снял кевларовую подкладку, оставив на себе лишь выцветший брезентовый чехол. «Смотрящий» ждал нас в наглаженном камуфляже, в каске, бронежилете, в портупее, с офицерской сумкой через плечо и с воткнутыми в нее сигнальными флажками. Ах да, он же вчера сказал, что закончил МосВОКУ, пехотное училище, и тоже, как Куц, любит, чтоб «все было как положено».

Через час, когда мы гурьбой ехали на БТРе, Мухин вдруг спросил:

– Сладков, а что у тебя за бронежилет? Ты что, пластины вынул?!

Я молча указал на Кукушкина. Сереня сидел на корме в плавках и в трепыхающейся на ветру брезентовой безрукавке. Довольный, что на него обратили внимание, он поклонился и приветливо помахал рукой.

Брезентовый пресс-клуб

Мы на передовом командном пункте генерала Булгакова. У моста через Аргун. На правом берегу село Чири-Юрт, его предстоит взять. К штурму готовились десантники из Новороссийска, Ульяновска и пехота 245-го и 324-го полков. А пока стреляла артиллерия. Уже который день. Само село не трогали, а вот цементный завод, что за ним находится, утюжили вовсю.

Генерал Булгаков сидел в тени ветвистых деревьев и водил карандашом по карте. Рядом стояли офицеры и генералы. Командующий горной группировкой походил на завоевателя Кавказа генерала Ермолова. Высокий, стройный. Вьющийся седой чуб падал на высокий лоб, кудрявые бакенбарды спускались по загорелым щекам, а брови были черные, густые. Черты лица правильные, мужские, а говорил он хриплым басом. Такого что в камзол одень, что в латы, что в камуфляж – сразу видно, что это генерал. Булгаков воевал в Афганистане, в Панджшере, был ранен. Не просто осколком или пулей – очередью из крупнокалиберного пулемета, из ДШК. Он очень хорошо знал, что такое горы и как в них воевать.

– Что там у нас в Чири-Юрте?

– Да они на заводе, в подвалах сидят.

– Так, а у нас правее…

– Малые Варанды. Снайпер на мечети. Они и в тубдиспансере сидят, и в Пионерском.

– Ага…

Генерал Булгаков на своем командном пункте

Аргун – река бурная, форсировать ее непросто. Булгаков решил атаковать дерзко, прямо в лоб, через дамбу. Никто не ждал – Чири-Юрт взяли, даже не имея раненых. Я помню завод, его подвалы. Брошенный полевой госпиталь с французским оборудованием: одноразовые капельницы, диковинные кровоостанавливающие тампоны, зажимы, скальпели. Помню во дворе чью-то отрезанную руку, истыканную сигаретами, а рядом отрезанный мужской член. Наши пленные… Судя по всему, их не пытали, не допрашивали, а просто мучали. После таких ран уже не говорят.

Войска продвигались по двум ущельям. Пехота и десантники – по Аргунскому, а по Веденскому – моряки. Нет, формально это были морпехи, черные шевроны, якоря, но фактически… Многих офицеров и матросов набрали с кораблей. Какая уж тут наземная тактика, тем более война в горах. Они смело шли вперед, но теряли людей. Как ударить во фланг, как обойти и ударить с тыла? Они посылали обходящие отряды, но отдаляли их от себя на километр, а надобно было на пятнадцать, двадцать. Мне запомнились морпеховские минометчики. Они установили на земле кассетный миномет «Василек». Весь персонал был одет кто во что. А заряжающий – голый по пояс, в широких синих спортивных штанах с широким красным лампасом, а на голове его бритой высился шикарный густой «ирокез». Такое впечатление, что на службу его призвали прямо из ночного клуба.

Вообще, в Чечне с боевиками воюет вся большая Россия. Военных везут из Калининграда и с Дальнего Востока, с Кольского полуострова, из Москвы, с Урала, да отовсюду. Спецназ, пехота, моряки, танкисты, летчики, связисты, артиллерия, ракетчики… Как же мы будем воевать, если Америка нападет? А если еще и Япония?

Полетели обратно, приземлились у ЦБУ. У входа стоял Трошев, окруженный офицерами. Он был разгорячен, до нас доносились обрывки фраз.

– Да это же измена! Какое перемирие, только погнали их! Москва вообще обалдела! А ну, давайте открывайте огонь! Никаких остановок! Что такое…

По дороге в жилой городок мне встретился знакомый офицер. Он был космат, бородат, очкаст, расхристан и пьян. Но замечаний ему никто не делал. Кто ж будет связываться с начальником морга. Он взял меня за рукав и, показывая на вертолет, поморщился:

– Что у вас там творится, в горах?

– А что такое?

– Да ко мне одних моряков везут! Сплошные якоря!

Во время Великой Отечественной войны существовали штрафбаты, штрафные роты, штрафные эскадрильи, и даже подлодку Александра Маринеско, на Балтике, тоже считали неофициально штрафной. В тех частях приговоры судов и трибуналов смывали кровью. Но вот штрафная редакция? Это ноу-хау чеченской войны. Расскажу. Пришел приказ организовать в воюющей Пятьдесят восьмой Владикавказской армии свою газету. А где людей брать? Кто пошлет на войну – читай на убой – отличного военного журналиста? С исключением из списков части. Да никто. Среди начальства в этом плане дураков нет.

Стали искать по всей стране. Первое, кого назначить главным редактором? Кому ни предлагали, все отказываются. Наконец разыскали одного «декабриста» за Кривым озером – так в войсках называют Байкал. Счастливчика звали Геннадием Тимофеевичем Алехиным. Начинал он свою службу в Грозном. Корреспондентом газеты армейского корпуса. Рекомендацию для вступления в Союз журналистов ему давал некто Темишев, больше известный как Мовлади Удугов, в Москве его называют Геббельсом дудаевской пропаганды. Алехин влюбился, женился. На дочери ректора местного университета. На свадьбе гулял весь республиканский бомонд, даже заглянул и сфотографировался комсомольский вожак Гудермеса Салман Радуев. Но потом Алехин вдруг решил развестись. Скандал! В политотделе говорили: «Не надо». Геннадий Тимофеевич не послушался, развелся и автоматически убыл для прохождения службы в сказочное Забайкалье, гарнизон Борзя. И пробыл там десять лет, забыв надежду вернуться обратно.