Чтение онлайн

Отвлекся. Еще о «Пятнашке». По утрам здесь зарядка. Общий кросс. Потом завтрак. И – кто куда. Одна группа на передовую, людей менять. Еще на какие-то задания группы выезжают. А все вновь прибывающее пополнение – а таких много – берут автоматы и в сад, на тактическую подготовку. Прямо у нас под окнами инструкторы учат их правильно перебегать, прикрывая друг друга, прятаться в складках местности, идти группой при штурме здания и так далее… Взрослые и молодые люди, в новеньких «горках», старательно выполняют все, что им говорят.

А в это же время с другой стороны дома на детской площадке маленькие девочки и мальчики с прутиками в руках тоже бегают. Сами, без взрослых. И азартно покрикивают друг на друга:

– Так, быстрее, быстрее!!!

– Выровни фланг!

– Ложись!!!

– Отставить! Отставить!!!

Обычная воинская часть. Но. Абхаз тут меня огорошил.

– Я человек не военный. И все эти люди не солдаты.

– А кто же они?

– Добровольцы. Они бойцы по обстоятельствам, по собственному желанию. И дисциплину они поддерживают добровольно.

– Ага, добровольно. Я слышал, что у вас в «Пятнашке» за употребление алкоголя стреляют в ногу.

– Стреляют. А что ты хотел? Я на боевые уезжаю, и чтобы у меня еще голова болела за то, что творится на базе? Мне о войне надо думать.

– А сам стрелял хоть раз?

– Нет. Я командиров заставляю. Взводных, ротных.

Я потом познакомился с этой экзекуцией ближе. Снимать такое я посчитал неэтичным. Но происходит все так. Нарушителю снимают портки. На бедре оттягивают кожу и, накрыв полотенцем, простреливают ее. Кровь, стоны… Хотя, как я понял позже, это еще вполне гуманно. Вот Моторола, в своем батальоне «Спарта», может запросто, с ходу пальнуть в колено. Согласитесь, это, как говорится, уже другой коленкор.

Сам Абхаз ходит в «горке», а под курткой – ярко-красная майка. На ногах черные кроссовки с желтыми шнурками. Он даже видом этим подчеркивает, что не военный.

– Я человек сугубо гражданский. Вот закончится война, уеду домой. У нас с братом ферма в Абхазии. Буду опять выращивать овощи.

Однажды во время нашего пребывания в Донбассе нам случилось попасть с «Пятнашкой» в ночной клуб. Да-да, в «Чикаго». Абхаз всех своих привез. И нас заодно. Слушали рэп. «Пятнашка», оказывается, помогает уличным рэперам Донецка, фестивали для них устраивает. Абхаз всех бойцов на их выступления возит.

– Они же не всегда будут солдатами. Я их приучаю к возвращению в мир. Тут некоторые бунтовали, мол, музыка такая не нравится. А я говорю: слушайте, вы от войны отвлекаетесь, это вам надо.

– А если мы по бокальчику вина выпьем, нам тоже в ногу стрельнут?

– Вы же гости. Нет.

В ночном клубе рядом с Абхазом была молодая дама – супруга командира «Пятнашки». Беременная. Я заговорил с ней:

– Сколько?

– Пятый месяц.

– В Абхазии были?

– Собираюсь.

Еще я заметил, в Интербригаде нет никаких построений. В ту же столовую люди ходят кучками или по одному. Я уверен, Абхаз может быстро всех к казарменным формальностям приучить. Он этого специально не делает. Добровольцы все должны делать добровольно. Нет? Значит, свободен. Езжай домой или ступай в другой отряд. Я тут спросил у Чука:

– А кто же у вас пол моет, мусор выносит? Тоже бойцы?

– Зачем, есть же роботы.

– А это еще кто, пленные?

– Не совсем.

Выясняется, в Донецке силовики ДНР следят за порядком. Пьяные, дебоширы и так далее задерживаются. В качестве наказания к ним применяют административный арест. Если проще, их кидают в кутузку на неделю, на десять дней. А добровольцы приезжают в участок и набирают сидельцев в качестве бесплатной рабочей силы. Это и есть «роботы». Кстати, бывает, что в кутузке оказываются и сами бойцы ДНР, со всеми вытекающими последствиями. А так… Жизнь в «Пятнашке» течет размеренная. От операции к операции, от войны до войны.

Едем в Углегорск. Его взяли неделю назад. Но до сих пор украинская артиллерия его обстреливает. Для них потеря Углегорска – это очередной провал Киевской военной стратегии. Теперь в Дебальцево образовался очередной котел. Во дают ребята! Кто ж им так советует, что они в окружение все время лезут? Американцы, наверное. Теперь там, в ловушке, несколько тысяч украинских военных, бойцов Нацгвардии и еще хрен знает кого. Говорят, и поляки там, и американцы из ЧВК. В общем, пройдет немного времени и посмотрим.

До Углегорска рукой подать, а едем из Донецка часа три. По полю ехать страшно. Ощущаешь себя «бегущим кабанчиком», есть такая мишень в спортивной стрельбе. Как только выскакиваем на открытые места, разговоры в салоне нашей машины стихают. Жутковато. Никаких указателей и знаков. Где мы? Чья это территория? ДНР или Украина?

Объезжаем позицию артиллерии. Самоходные установки. Флаг ДНР. Пушки дают залп, Док – он за рулем – жмет на акселератор. Правильно, Док, надо отсюда сматываться, потому что сейчас из Дебальцева прилетит «ответка». Украинские пушкари используют те же разведкомплексы, что и республиканцы. Условия одинаковые. Кто кого – решает профессионализм. САУ, громко фыркая, тоже срываются с места. Через пару минут на их месте уже рвутся снаряды. Вязкий грунт брызжет на сотни метров вокруг.

Окраина Углегорска. Частный сектор. Нам нужен Передовой командный пункт 3-й бригады. Улица со слякотной, грязной дорогой перекрыта броней. Война – это ведь грязь. Грязища. Жижа, черная, как уголь. И в прямом, и в переносном смысле. Здесь за каждым домом «Уралы». Кучки офицеров, бойцов. Экипированы небогато, но правильно. Все в стальных шлемах советского образца. Обычный камуфляж, бушлаты. У некоторых разгрузки. Автоматы Калашникова старые, с деревянными прикладами, калибр 7,62. Видно, что усталые, но не унылые. Улыбаются, шутят, показывают на нас пальцем. Я, в своем новом бронежилете, в шлеме с чехлом, смотрюсь, как цыган в библиотеке.

Штаб – обычная хата-мазанка. Тесный дворик, забитый людьми. Узкий коридорчик, в нем, как в тамбуре электрички в час пик, тоже толпятся военные. Накурено. Двери снесены, пол затоптан. Дальше, в маленькой комнатке со спертым воздухом, низкий стол. Рядом, за углом, два дивана. А на столе карта. Дым табачный. По карте водят карандашами двое. Один в камуфляже, другой в «горке». Настоящей, старого образца. Это Брест. Комбриг. На диване, откинувшись и опустив на лицо капюшон, сидит третий. Словно пытается уснуть. Тот, что в камуфляже, бросает на стол карандаш и пихает в колено спящего:

– Давай, артиллерия, думай! Сколько ты туда положить сможешь?

«Артиллерия», не поднимая капюшона, басит. По-моему, слегка дерзковато:

– Да, …, сколько надо, столько и положу.

Я накоротке пообщался с Брестом. Мы давным-давно дружим. Впрочем, у нас и разговора-то не получилось. «Привет – привет». «Как дела – нормально». Все.

Он обратно вернулся к карте, я на улицу. А там, куда ни глянь – танки, МТЛБ, БМП, БТРы. Люди оживлены. Идет штурм Логвинова. Один военный с задранной на затылок маской увлеченно бьет кулаком ладонь.