Чтение онлайн

– Что за дела! Фокус какой-то!

Начинаем его раздевать. Пуховик, куртка, еще куртка. Блин! Бронежилет!!!!

Армейский! Эх друг, зачем ты так… Умаялся, бедолага, за день, набегался. Даже доспехи снять не успел.

Море журналистов скапливалось и в Ираке, и в Афганистане. А вот Сирия журналистской Меккой так и не стала. Несмотря на то что война в этой стране идет настоящая. Жестокая и по своим результатам непредсказуемая.

А начиналось-то как? Мухабарат, сирийская разведка, лоханулась, прижала бедуинов. Дело-то было какое-то плевое. А те ребята дерзкие, отчаянные. Психанули. Волнения, мятеж, и… Новый Свет тут как тут! Ну, в смысле, Америка. «А? Что?! Кому тут демократию установить?!» Европа преданно: «Мы тоже!» Ну и остальные демократические страны подтянулись, Турция там, Саудовская Аравия и так далее. Деньжат образовавшейся оппозиции стали подкидывать. А те за оружие! Ну что, все и подумали: Башар Асад, президент сирийский, заскулит и отползет в сторону. Уж больно у Асада вид гламурный. Сразу видно – маменькин сынок. Думали, возьмет чемодан, детей под мышку – и на Канары. Жизнь безбедно доживать. А он раз – и в контратаку! Но тут всех стали успокаивать аналитики-специалисты, мол, не таких обламывали. Посмотрите, мол, иракский Саддам и ливийский Каддафи, уж какие были орлы! Да и тех размазали. Но Асад закусил удила и не сдается! Да еще китайцы его поддержали! Да еще персы! Да еще Россия! И началось! Русские корабли в акватории, а рядом американские! В ООН пикировка началась Запада с Востоком, словно накануне третьей мировой войны. В общем, заварилась информационная похлебка. Вот мы и мелькаем ложками, хлебаем ее, обжигаясь, аж за ушами трещит!

Бассейн бодрит тело, джакузи унимает триммер, неприятно зудящий в моей черепной коробке. Выветривает мысль, которая сверлит мне мозг каждый вечер перед сном накануне выезда «на производство». Мысль, в общем-то, проста и банальна. Мягкая, скользкая, как медуза, бесформенная, образно не масштабная, но не имеющая границ. И постыдная для такого джигита, как я. «А вдруг завтра убьют?» Фигня какая-то, правда? Почему меня обязательно должны убить? Причем именно завтра? Но пакостная фантазия вторит воспалившемуся сознанию. Я представляю, как тело мое вдруг дергается от попавшей в него пули. Потом еще раз дергается, еще! Я почти вижу, как эти маленькие снаряды проделывают круглые скважины в моих мышцах. Как крошат суставы и кости.

Можно, конечно, попытаться защитить сознание: взять да и махануть залпом «бортовой» вискаря, зажевав конфеткой. Алкоголь отгоняет страшные мысли, как святой крест злых духов. Но! Есть маленькое «но». Одним стаканчиком у меня порой не обходится. А утром я обязан быть свеженьким как огурчик! Слишком много зависит от физической формы, от моей способности двигаться и маневрировать. Да-да. Вот такая работа. А мне, господа, уже сорок семь годиков, я мальчик взрослый.

Заданная программа джакузи закончена, струи слабеют. Вода из ванной уходит, пена оседает на моем, чего уж таить, жирном теле. Через душ я отправляюсь на выход.

Лифт поднимает меня из фитнес-клуба на ставший родным четвертый этаж. Скрипя шлепанцами, шагаю по мягкой и толстой ковровой дорожке к четыреста восемнадцатому номеру. Приложив к электронному замку карточку, открываю дверь и окидываю взглядом свое временное пристанище. Обстановка шикарная. Огромная двуспальная кровать. По бокам массивные золоченые бра. Журнальный столик. Каждое утро после уборки на нем появляются бутылка свежей воды и овальная тарелка с восточными сладостями. Зная, что надо блюсти вес, я все равно как-то незаметно съедаю угощение в течение дня. Если, конечно, выпадает шанс остаться в гостинице. Еще в номере есть рабочий стол. Огромное зеркало, уютная ванная комната. В общем – шик!

При моей профессии не всякий раз существует возможность вот в таких условиях «кинуть кости». Или, говоря военным языком, забазироваться. Но вот тут существует нюанс. Обо всем этом комфорте, об этой роскоши, не должны знать «на Яме» – в штаб-квартире «Вестей». Не то чтобы это было большой тайной или важной для всех информацией. Нет.

Ну просто обнародовать ее нежелательно. Чтоб не дергать судьбу за усы. Все дело в том, что человека, уезжающего в Сирию, провожают не куда-нибудь, а на войну. Провожает начальство, провожают коллеги, провожает и бухгалтерия. А война – это что? Грязь, опасность, лишения. И не надо никого в этом разочаровывать. Узнают, увидят, и пойдут разговоры: «О! Вот тебе и война! Да они там кайфуют!» И никаких тебе сочувствующих взглядов в коридорах по приезде. Никаких уважительных характеристик, произнесенных начальством или коллегами вслух, что-то типа: «Ооо! А это наш самый смелый и самый отчаянный корреспондент!» А самое главное, не надо разочаровывать бухгалтерию. Корреспондентам-окопникам и деньги командировочные побыстрее дают, и с отчетами финансовыми не донимают. Как, мол, вы потратили то, что вам перед отъездом было выдано? Есть кое-какие бумажки, и ладно. Впрочем, надо сказать, для отправляющихся в «горячие точки» сотрудников денег на «Вестях» не жалеют. Нет, зарплата остается прежней. Но вот на переезд, перевод, оплату водителя, плюс непредвиденные расходы – пожалуйста! Сколько надо? Миллион? Берите! И траты такие далеко не напрасны. Деньги – важный элемент безопасности. Будешь скряжничать, выберешь себе вместо дорогого, но знающего все и вся фиксера какого-нибудь тупого, ленивого, но дешевого проводника. И глядишь – влип! Перепутает он дорогу, улицу или квартал – все, пиши пропало. Стоит заехать разок «не туда», «не к тем людям» – и привет! Вмиг голову отпилят под крики «Аллах акбар».

Я надеваю шорты, американскую майку с военной символикой «7,62» и выруливаю из номера. Вот вам штришок! Появляться в таком виде в Дагестане, Ингушетии, да и теперь уже в Кабардино-Балкарии нежелательно. Мусульманские республики! С голыми ногами выходить на люди – это харам! То есть запрет, в исламе. А в Сирии – что здесь, в Дамаске, что в Алеппо, что в Хомсе – пожалуйста! Какая разница, в чем ты ходишь, главное, веди себя прилично. Не ори, не приставай к дамам, не пали из свадебного лимузина, не танцуй, как дикий, лезгинку по ночам… Кстати, об отдыхе: рестораны здесь работают до утра. Не во всех продают спиртное, но уж пиво всегда найдете. Кухня всякая: арабская, французская, итальянская. Кухни США нет. Потому что ее, как таковой, вообще нет на свете. Большое сильное государство существует, но без своей кулинарии. Чудно как-то.

Что касается Сирии, это вообще одна из самых удивительных стран, в которых мне удалось бывать. К примеру, я некурящий. Но здесь курят везде. Правда, не так, скажем, как раньше дымили в тамбурах наших родных советских электричек и поездов. Здесь, у сирийцев, процесс табакокурения выглядит элегантно. Вот, обратите внимание! У стойки рецепции одетый в белые одежды достойный арабский мен – беседует с миловидной служащей «Дамы Роз». Шейх? А что, может быть. Время от времени он подносит ко рту сигарету с золоченым фильтром, зажатую в унизанных кольцами и перстнями пальцах. Смеясь собственному каламбуру, шейх выдувает струю густого дыма из-под пышных усов куда-то вверх. А ведь это не курилка, это фойе! Его собеседница не обращает на это внимания, она тоже смеется. Как будто кругом курорт, а не война. Да, кстати, это ж война…

Мы живем и работаем на территории, подконтрольной президенту страны Башару Асаду. Безопасно? Пожалуй. Решил прогуляться днем, ночью – без проблем! Захотел в интернет-кафе посидеть – воля ваша. И в отелях Wi-Fi пашет как миленький. Патрули вас проверкой не мучат. Наоборот, узнав, что из России, – жмут руки, улыбаются. И никогда не говорят: «Салам алейкум» (хотя я против такого приветствия никогда ничего не имел). Говорят: «Мархаба», то есть «здравствуй»! Но война рядом. Так рядом, что в двух словах не объяснить.

Об остальных особенностях этой страны расскажу потом. Надо успеть на завтрак. По пути погружу вас в нюансы взаимоотношений внутри съемочных групп. Слыхали вы что-либо о профессиональном эгоизме телевизионных корреспондентов? Нет? Сейчас разъясню. Представьте: тусовка встретившихся коллег (у меня вообще стойкое впечатление, что по всем войнам путешествуют одни и те же люди моей профессии). Сидят себе журналисты скопом за вискарем, пивком или водочкой где-нибудь в Грозном, Махачкале, Багдаде, Дамаске и т. д. Пьют и травят байки, естественно, о работе! «А помнишь, вот тогда сюжет кто-то снял! Это вообще бомба!» И тут кто-нибудь из корреспондентов скромно так покашливает: «Ха! Это ж я снимал!» Прям так и говорит: «Снимал»! Хотя обычно тяжелее микрофона с поролоновой бобышкой или, в крайнем случае, «удочки» – спецприспособления для приближения микрофона к говорящему – корреспондент в руках не держит. И то, используя все это в качестве опознавательных знаков, чтоб в толпе по башке не двинули во время освещения каких-нибудь уличных беспорядков. Чтоб сразу видно было, мол, журналист, а не зевака. Это порой спасает. Но! Я о другом. Да-да, корреспонденты частенько зарываются: «Я снял!» Но снимают картинку обычно операторы, а за работой камеры следят «звучки». Оператор Вадик Андреев, с которым я проработал в одной группе больше десяти лет, никогда на таких тусовках не скромничал. Если я пытался присвоить его операторскую славу, он тыкал мне под ребра своим большим мясистым пальцем и громко шипел: «Сашшшшша! Моя камера снимала!»

Вообще, отношения в некоторых съемочных группах безоблачными назвать можно лишь с натяжкой. А пробежала черная кошка между корреспондентами и операторами, как я считаю, лет двадцать назад. И этот казус случился у нас на «Вестях». Выдали всем новые удостоверения. А в них – бац! Деление!!! Корреспондентам и начальникам достались «ксивы» с красными полями. На каждой стояла надпись: «Творческий работник». Важные люди! Творцы! Вот на чьих плечах Компания держится! Операторам, вместе с бедолагами водителями, связистами, телефонистами не повезло. Достались им «аусвайсы» с синими полосами. И дискредитирующая надпись: «Технический персонал»! Вот уж обид было у вгиковских. Сначала просто пересуды пошли, а потом началась их легкая дискриминация. Вы, мол, там, а мы здесь! Старые работники понимали: все фигня это, условности. Без хороших операторов хорошего телевидения не существует. Но молодые творцы это разделение восприняли как закон!

Я и фиксер Назир

Иногда бывает тяжко смотреть: павлином впереди вышагивает «композитор» (так у нас «техперсонал» дразнит корреспондентов), а сзади тащатся оператор и «звучок». Пыхтят, обвешанные кофрами, штативами, камерами, как гималайские шерпы. Мне даже как-то сон был: выстраивают у нас перед входом длинную шеренгу желающих устроиться на телевидение операторов и видеоинженеров. И вместо дипломов смотрят зубы, бицепсы щупают, как рабов отбирают на невольничьем рынке. Тьфу ты, вот вспомнил!