Чтение онлайн

«Наступит спокойствие, тебе захочется просто уснуть…»

— Меня прокляли, — с трудом выговорил Джерри. — Мне нужна Фелис.

Хэмфри судорожно закивал, подскочил, бурча себе под нос: «Да-да, сейчас…»

Джерри слышал его тихий голос, слышал приглушённые шаги, но ничего из этого его это уже не волновало. Мир вокруг начал успокаиваться, а холод больше не беспокоил. Хотелось просто уснуть.

Тут перед глазами мелькнула чья-то фигура. Светлые волосы, руки сложены за спиной, а на голове — обруч с зелёным камнем в форме глаза. Прежде чем Джерри успел отвести взгляд, на него уставились два зелёных, как камень на обруче, глаза. Голову пронзила резкая боль, и Джерри тут же потерял сознание.

Глава 7

Уединение

Немногим ранее. Мир Джерома, королевский дворец.

Темнота полностью окутала подвалы дворца, и лишь пламя свечи бросало слабые отблески на стены. По пустынной зале шёл молодой статный мужчина, держа в руке подсвечник с одинокой свечой. Король позволил Люжену пользоваться во дворце маленькими электрическими источниками освещения, но тот то ли отказывался принимать новшества из Реальности, то ли по привычке предпочитал пользоваться естественным огнём.

Стены хранили молчание, а древние камни — первозданный холод. Люжен наслаждался этой тишиной и покоем. Они напоминали ему о тех далёких временах, когда на его душе царило спокойствие. Сейчас всё это казалось жизнью до.

Люжен пытался воспользоваться любой возможностью хоть ненадолго остаться в тишине, хотя удавалось это нечасто. Именно поэтому сейчас он предпочёл идти в свою башню через подземелье, а не через залы дворца.

Но вот в лицо подул лёгкий ветерок, а пламя свечи отбросило свет на дубовую дверь. Тишина скоро закончится, и Люжен снова погрузится в беспокойную жизнь. Всё-таки должность мейстера, хранителя мира, очень утомительна и тяжела. А он занимает её слишком долго…

Тяжёлая дубовая дверь послушно отворилась. Сразу за ней начиналась винтовая лестница наверх, в стене светлели редкие бойницы. Люжен затушил свечу и вышел на свет.

Около двери спал стражник. Зачем нужна была стража именно у этой двери, Люжен до сих пор не знал. Вероятно, для того, чтобы сам мейстер иногда пинал их. Он тяжело вздохнул и громко поставил подсвечник на каменный выступ стены.

Юноша тут же проснулся, вскочил и сонными глазами уставился на возвышающегося над ним на голову мейстера.

На вид Люжен был совсем молод, хоть и прожил больше ста лет. Длинные светлые волосы были убраны в пучок. Он всегда носил только белую с золотом одежду — так полагалось при его должности, а его голову всегда опоясывал золотой обруч со сверкающим посередине зелёным камнем в форме глаза. Люжен позволял себе снимать его только в своих покоях, чтобы не смущать людей уродливым шрамом над правой бровью, там, где скрывался его ясновидящий глаз. Достаточно было и того, что люди постоянно косились на его руки с шестью пальцами.

При виде мейстера стражник принялся извиняться, каяться и чуть ли не биться головой об пол.

«Новенький, значит», — подумал Люжен, успокоил парня, улыбнулся, посоветовал хорошенько высыпаться перед службой и, попрощавшись, пошёл вверх по лестнице.

Каждый лестничный пролёт Люжен надеялся, что никого не встретит. Как мало иногда нужно человеку — немного уединения. Сегодня Люжену улыбнулась удача — дворец словно уснул, хотя солнце почти достигло зенита.

Уже на подходе к двери в покои в узкое окно-бойницу заглянул большой чёрный ворон и поводил головой из стороны в сторону. Люжен остановился, а ворон открыл клюв и громко каркнул.

— Что такое? — нетерпеливо спросил Люжен.

— У тебя гости, — прокаркал ворон.

— Кто же?

Ворон повернул голову боком, уставившись на мейстера глазом-бусинкой.

— Джонатан.

Люжен кивнул, поправил обруч на лбу и шагнул к двери, обратившись напоследок к птице:

— В следующий раз сразу говори, кто пришёл, чтобы я не переспрашивал.

— Понял, — кивнул ворон, каркнул и, громко хлопая крыльями, улетел.

Люжен рывком открыл дверь и вошёл в свои покои.

Они были маленькими, с одним единственным окном. Две стены занимали огромные шкафы с книгами и рукописями, с другой стороны стоял широкий стол со стулом, у окна — единственное кресло, и в углу — кровать.

У окна в кресле расположился молодой человек. Его русые волосы были аккуратно подстрижены и ухожены, а лицо украшала короткая борода. Он смотрел в окно, подперев голову кулаком, словно и не заметил вошедшего, пока Люжен не прошёл к столу и не сел на деревянный стул. Лишь тогда Джонатан медленно посмотрел на Люжена светло-серыми глазами, добродушно улыбнулся и заговорил:

— Опережая твои расспросы — нет, я не разобрался с проблемой в мире Аклайн. Даже у меня не получилось переубедить Его Величество Лизелота. Мне нет смысла оставаться там. Был бы там ты — возможно, что-то бы вышло. А меня воспринимают как обнаглевшего пацана, сующего нос, куда не следует, так ещё и с которым невозможно по-человечески разговаривать, — Джонатан посмотрел из-под бровей и, понизив голос, добавил: — А я, между прочим, старше короля.

— Я не собирался тебя расспрашивать, — устало проговорил Люжен, прикрыв глаза.

Джонатан пожал плечами.

— Знаю. Просто решил ввести тебя в курс дела. По крайней мере, королю в подобной формулировке я это преподносить не собираюсь.

Всё-таки уединение — слишком недосягаемое желание. Люжен с трудом сдержал тяжёлый вздох и, пытаясь скрыть свои чувства, спросил:

— Полегчало?

Светло-серые глаза неотрывно смотрели на мейстера, и у того невольно по спине пробежались мурашки. Как же этот взгляд похож на отцовский…

— Не особо, — пожал плечами Джонатан и отвернулся. — Проблема всё равно никуда не делась.

Джонатан опустил руку и замер, уставившись в окно так неподвижно и тихо, что, если прикрыть глаза, могло бы показаться, что в комнате никого нет.

— Прости, я невовремя, — тут же прогнал тишину голос гостя. — Ты, наверное, устал, прячешься ото всех, а я мешаю.

Люжену тут же стало неловко за свои сокровенные мысли, а вместе с этим появилась настороженность. Как он мог забыть, с кем разговаривает? Джонатан всегда превосходно считывал людей. Говорят, он мог прочитать то, что сокрыто от самого человека. Неудивительно, что общения с ним старались избегать.