Чтение онлайн

— Этому не бывать, — сказал Каладин. — Но я не стал бы обвинять тебя, если бы ты попытался.

Сигзил задумчиво кивнул.

— Кто-нибудь из вас слышал о стране Бабатарнам?

— Нет, — сказал Каладин, глядя в сторону лагеря. Солдаты уже встали. Многие из них тоже мылись. — Смешное имечко для страны, а?

Сигзил фыркнул.

— Лично я всегда считал смешным слово Алеткар. Как мне кажется, зависит от того, где человек вырос.

— Так причем здесь Бабаб… — спросил Моаш.

— Бабатарнам, — сказал Сигзил. — Однажды я был там, с моим учителем. Там растут очень необычные деревья. Все растение — ствол и ветки — ложатся, когда приближается сверхшторм, словно откидывается на петлях. За время, что я там был, меня трижды бросали в тюрьму. Бабаты очень следят за тем, как ты говоришь. Моему учителю пришлось платить за меня очень приличные суммы, и он был крайне недоволен. Лично мне кажется, что они используют любой предлог, чтобы бросить иностранца в тюрьму. И к тому же они знали, что у моего учителя глубокие карманы. — Он мечтательно улыбнулся. — Но один раз я попал в тюрьму действительноза дело. Видите ли, вены тамошних женщин лежат очень неглубоко под кожей. Некоторых иностранцев это нервирует, но лично мне этот узор из вен кажется великолепным. Почти неотразимым.

Каладин нахмурился. Не видел ли он нечто подобное во сне?

— Я вспомнил о бабатах потому, что у них очень интересная система правления, — продолжал Сигзил. — Власть у них принадлежит старикам. И чем ты старше, тем б'oльшей властью обладаешь. Каждый имеет возможность править, если проживет достаточно долго. Короля они называют Самый Древний.

— Звучит честно, — сказал Моаш, подходя и становясь рядом с Сигзилом под скосом. — Намного лучше, чем разделять людей на основе цвета глаз.

— Да, — сказал Сигзил. — Бабаты очень честный народ. Сейчас правит династия Монаваках.

— Какая может быть династия, если предводителей выбирают, основываясь на возрасте? — спросил Каладин.

— Очень просто, — ответил Сигзил. — Надо просто убить всех, кто достаточно стар.

По телу Каладина пробежал озноб.

— Они таки делают?

— Да, к сожалению, — сказал Сигзил. — Сейчас Бабатарнам очень неспокойное место. И нам пришлось пережить немало опасностей. Монавакахи делают все, чтобы именно члены их семьи жили дольше всего; в течение пятидесяти лет Самым Древним становился только один из них. Все остальные были убиты наемными убийцами, сосланы или погибли на поле боя.

— Ужасно, — сказал Каладин.

— Очень сомневаюсь, что кто-нибудь с тобой не согласится. Но я рассказал об этом ужасе не просто так. Видишь ли, согласно моему опыту, куда бы ты ни пришел, ты всегда найдешь тех, кто злоупотребляет властью. — Он пожал плечами. — Цвет глаз — не самый странный метод по сравнению с тем, что я видел. Даже если ты сбросишь светлоглазых, Моаш, и займешь их место, я сомневаюсь, что мир изменится. Злоупотребления останутся. Только других людей.

Каладин медленно кивнул, но Моаш тряхнул головой.

— Нет. Этот мир надо менять, Сигзил. И я собираюсь это сделать.

— И как ты собираешься их сбросить? — озадаченно спросил Каладин.

— Я пошел на войну, чтобы раздобыть Клинок Осколков, — сказал Моаш. — И я все еще собираюсь это сделать, так или иначе. — Он покраснел и отвернулся.

— Так ты хотел стать копейщиком, верно? — спросил Каладин.

Моаш заколебался, но потом кивнул.

— Некоторые из тех, кто присоединился ко мне, стали солдатами, но большинство из нас послали в мостовики. — Он мрачно посмотрел на Каладина. — Лучше бы твой план сработал, лордишка. В последний раз, когда я пытался бежать, меня избили до полусмерти. И сказали, что в следующий раз я получу глиф раба.

— Я никогда не обещал, что он сработает, Моаш. Если у тебя есть мысль получше, я бы хотел ее услышать.

Моаш заколебался.

— Ну, если ты действительно собираешься обучить нас владеть копьем, я пока подожду.

Каладин настороженно огляделся, проверяя, нет ли поблизости Газа или мостовиков из других бригад.

— Держи язык за зубами, — прошептал он Моашу. — И не говори об этом на поверхности.

Дождь уже перестал, облака начали расходиться.

Моаш посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Неужели ты действительно думаешь, что они дадут тебе завладеть Клинком Осколков?

— Любой человек может завладеть Клинком Осколков, — сказал Моаш. — Раб или свободный. Светлоглазый или темноглазый. Так гласит закон.

— Если верить тому, что светлоглазые следуют закону, — вздохнул Каладин.

— Я добуду его, — твердо повторил Моаш.

Он посмотрел туда, где Камень, закрыв бритву, смахивал дождевую воду со своей выбритой головы.

Рогоед подошел к ним.

— Я слышал о месте, о котором ты рассказывал, Сигзил, — сказал он. — Бабатарнам. Мой троюродный кузен как-то побывал там. Он говорил, что у них очень вкусные улитки.

— Долгая дорога для рогоеда, — заметил Сигзил.

— Почти такая же, как для азианина. На самом деле много дольше, потому что у вас такие короткие ноги.

Сигзил засопел.

— Я видел таких, как ты, раньше, — сказал Камень, сложив руки на груди.

— Азиан? — переспросил Сигзил. — Нас довольно много.

— Нет, не твою расу, — ответил Камень. — Людей твоего типа. Как же их называют? Ездят из одного места в другое и рассказывают другим о том, что видели. А, миропевцы. Да, это правильное имя. Верно?

Сигзил застыл на месте. Потом внезапно выпрямился и, не оборачиваясь, пошел прочь.

— Почему он так поступил? — удивленно спросил Камень. — Я не стыжусь того, что я повар. Почему он стыдится быть миропевцом?

— Миропевцом? — переспросил Каладин.

Камень пожал плечами.

— Я знаю не так-то много. Странные люди. Говорят, они должны путешествовать из королевства в королевство и рассказывать о своих странствиях людям. Вроде рассказчиков, хотя они считают себя кем-то намного большим.