Чтение онлайн

— Вы в порядке? — спросил Альварес.

Я кивнула. На щеку упала дождевая капля.

— Да. Просто меня не оставляет какое-то странное ощущение.

— Из-за чего?

— Ну, не знаю. — Я пожала плечами. — Из-за картин, которые я вам отдала. Из-за того, что не понимаю, что происходит. Из-за всей этой ситуации.

— Ничего, скоро все прояснится и встанет на свои места.

— Вы уверены?

— Да.

Интересно, подумала я, он действительно так считает или это вежливая отмашка? Ведь не исключено, что он успокаивает нервных женщин с тем же безразличием, с каким я отвечаю «Прекрасно» на вопрос незнакомца: «Как поживаете?»

Я бросила на Альвареса пытливый взгляд и обнаружила, что он пристально смотрит на меня. Нет, решила я, что бы там ни было, но его утешение предназначено лично для меня, он действительно беспокоится обо мне и хочет, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

Я улыбнулась ему. Он улыбнулся мне. Так мы и стояли, прислонившись к моей машине, глядя друг на друга и улыбаясь, пока дождь не разошелся.

— Дождь пошел, — констатировала я и сообразила, что оставила зонт в офисе. — Я поеду.

Альварес открыл дверцу, я села за руль. Альварес закрыл дверцу. Я опустила стекло.

— Вы промокнете. Бегите в участок.

— Сейчас. Только дайте слово, что позвоните мне и расскажете, как продвигаются ваши поиски.

Я пообещала, дала задний ход и выехала с парковки. Развернувшись на север, я оглянулась. Альварес стоял посреди стоянки и смотрел мне вслед. Я помахала ему и переключила внимание на дорогу. Дворники еле справлялись с потоком воды, заливавшим ветровое стекло.

На склад я добралась в половине пятого. На улице было темно, как ночью, дождь казался бесконечным.

Гретчен показывала молодому человеку выгородку, где у нас размещались кофеварка, микроволновка и маленький холодильник. Саша стучала по клавиатуре компьютера.

— Ты опять забыла зонт! — заявила Гретчен, когда я влетела в офис.

— Ага, — повинилась я. — А дождь льет как из ведра.

— Из преисподней, — уточнила она, выглянув в окно. — Ты в порядке?

— Да, просто промокла. — Я посмотрела на стоявшего рядом с ней парня.

Он был невысокого роста, сухощавый, на вид ему было лет двадцать пять. На носу у него сидели очки в черной квадратной оправе. Он выглядел как школьный зубрила.

— Вы, должно быть, Фред, — с улыбкой протянула я руку. — Я Джози.

— Здравствуйте, — ответил он так, как будто не был уверен, с кем разговаривает.

— У вас есть все необходимое?

— Да, мне все объяснили.

— Хорошо. Привет, Саша. У тебя все в порядке?

Саша одарила меня мимолетной улыбкой, словно хотела скрыть свою симпатию ко мне, но не сумела справиться.

— Да, все хорошо. — И она снова сосредоточилась на компьютере.

— Ладно, я вас оставлю, у меня есть кое-какая работа. Фред, мы пройдемся с тобой по процедуре исследования завтра утром, хорошо?

— Ладно.

Поднявшись в кабинет, я уселась за столом, чтобы заняться выяснением «левой» стоимости полотен. Поскольку Альваресу было все равно, какую из картин я выберу, я решила остановиться на той, данные по которой окажутся доступнее.

Беглый обзор подписных сайтов показал, что наибольшим спросом пользуются работы Матисса. Значит, «Нотр-Дам утром».

Однако найденная информация привела меня в замешательство. На недавних аукционах полотна Матисса оценивались от одного миллиона долларов до двенадцати. Я поискала в Интернете причину странного разброса цен и через час решила, что пора обратиться за помощью.

Я вспомнила о бывшей коллеге. Она, одна из немногих, продолжала поддерживать со мной отношения, несмотря на скандал и бойкот. Как-то она даже позвонила мне в Нью-Хэмпшир, чтобы узнать, как я устроилась.

— Шелли, — сказала я, услышав в трубке ее голос. — Это Джози.

— Боже мой, Джози, это ты! Как ты? Не могу поверить. У тебя все в порядке? Ты наконец-то решила вернуться? Мы так по тебе соскучились!

Я рассмеялась:

— Ты просто чудо, Шелли! Спасибо. Но я остаюсь в Нью-Хэмпшире. Ты обязательно должна сюда приехать и посмотреть, как я работаю.

— Ну конечно. А еще — как коровы гуляют по улицам.

— Не будь снобом. В Нью-Хэмпшире очень красиво.

— Когда надумаешь приехать, не забудь захватить фотографии.

Мы поболтали о переменах, произошедших в штате «Фриско», ее новой квартире, моей фирме, ее бойфренде, наших планах на отпуск и старых друзьях. Наконец я объяснила, почему ей звоню.

Мгновенно переключившись на деловой тон, она стала настойчиво спрашивать, какую именно картину я пытаюсь оценить. Я старательно уклонялась от прямого ответа. Поняв, что меня не пробьешь, она назвала имя лондонского антиквара, который, по ее словам, был ведущим экспертом в данной области.

Повесив трубку, я удивилась накатившей на меня ностальгии. Я опустила голову и стала ждать, когда пройдет это ощущение утраты. «Прекрати комплексовать, — внушала я себе, — двигайся дальше, не думай об этом». Я встала и помахала руками, чтобы не дать унынию утянуть меня на дно отчаяния. Я напомнила себе, что начала новую жизнь и что вполне ею довольна. Взглянув на часы, я убедилась, что звонить в Лондон поздно, зато самое время позвонить миссис Кэбот. Набрав номер «Шератона», я попросила соединить меня с нею. Ее голос звучал устало.

— Мы уже намного продвинулись с оценкой, — сказала я.

— Благодарю вас, Джози, — ответила она и после короткой паузы добавила: — Энди больше не досаждает вам?

— Раз об этом зашла речь… — начала я, испытывая отвращение к тому, что вынуждена рассказывать матери о предательстве дочери. — Кажется, Энди наняла мистера Трюдо, чтобы тот ей помог.

— Помог в чем?

Я устало облокотилась о стол.

— По его словам, она собирается опротестовать волю вашего отца.

Тишина, последовавшая за моим известием, так затянулась, что я испугалась, уж не онемела ли миссис Кэбот от неожиданности.

— Благодарю за сообщение, — наконец заговорила она.

— Мне очень жаль, — ответила я, не зная, что еще можно сказать в подобной ситуации.

— Завтра утром я уезжаю, как и запланировала. Вы мне позвоните через день или два, чтобы рассказать, как продвигаются дела?

— Обязательно.

— Мои указания остаются прежними. Я позвоню шефу Альваресу перед отъездом. Энди не имеет права заходить в дом моего отца или каким-либо образом вмешиваться в вашу работу. Всего вам доброго.