Чтение онлайн

— Я согласна, — ответила я, внезапно осознав, что все еще держусь за стул, как утопающий за соломинку, и подбодрила себя старой пословицей: «Притворяйся, пока это не станет правдой».

Я надеялась: если не признаюсь в своем страхе, то он исчезнет, и я стану сильной, смелой и жизнерадостной. Я сглотнула подступивший к горлу ком и улыбнулась, добавив:

— Я буду рада вам помочь.

— Погоди, — вмешался Макс. — Я набросаю письмо, в котором ты просишь Джози о помощи и благодаришь за ее согласие. Ты должен будешь его подписать. Это на всякий случай.

— Я сейчас приведу Кати, и ты можешь ей продиктовать, — предложил Альварес. — Тогда оно будет на официальном бланке. — Он повернулся ко мне: — Я с удовольствием его напишу и подпишу, потому что это абсолютная правда.

Я улыбнулась и смущенно прошептала:

— Спасибо.

Мы долго просидели, разбирая детали плана, и я едва не опоздала на встречу с супружеской парой, распродававшей имущество в связи с переездом на квартиру поменьше. Во время обсуждения Макс не вымолвил ни слова.

Около полудня Альварес попросил Кати принести нам сандвичи, и мы поели, продолжая уточнять, что я должна делать и говорить и в какой обстановке. В качестве декораций для будущего спектакля Альварес определил мой склад: в помещении, набитом всякой всячиной, было трудно обнаружить микрофоны и камеры слежения, а также притаившихся полицейских. Кроме того, Альварес сказал, что сейф, в котором мы держим выручку от продаж, ненадежен; для хранения Ренуара нужен более прочный, каковой мне и доставят из участка.

Я чувствовала себя до странности естественно, планируя ложь, которую собиралась произносить. Я не сомневалась, что сумею сыграть роль, отведенную мне Альваресом. У меня даже появилась мысль: «А не перепутала ли я свое призвание? Возможно, из меня получилась бы неплохая аферистка».

В час пятнадцать Альварес дал отбой.

— Ладно, на этом все. Главное — чтобы вы не подкачали, остальное — наша забота.

— Я не подкачаю, — заверила я.

Он проводил нас до стоянки.

— Вас все устраивает? — спросил он на прощание.

— Да. — Я постаралась придать голосу твердость. — Но буду рада, когда все это закончится.

Благодаря тому, что я держала при себе свои опасения, Альварес и Макс повеселели. Они не видели, как я помрачнела, захлопнув дверцу машины и осознав, что на мои плечи взвалена тяжелая ноша, но я обязана была ее выдержать. Я поклялась мысленно, что оправдаю доверие Альвареса. Всю дорогу я подбадривала себя, говоря, что справлюсь.

Входя в два часа в огромный дом в колониальном стиле в Дурхаме, я задумалась, каково это — покидать такой дом. Что чувствуют его хозяева? Грусть? Или освобождение? Дом был загородной мечтой каждой американской семьи — свежевыкрашенный, расположенный в красивом месте. От него веяло безмятежностью и довольством.

Глубоко вздохнув, я настроилась на работу, хотя больше всего мне хотелось быть рядом с Альваресом и Максом и готовиться к исполнению назначенной роли.

У меня ушел час на то, чтобы составить список вещей, предложенных для продажи. Их неоднозначность осложняла работу. Например, супружеская чета хотела избавиться от софы, но не от подходящих к ней мягких кресел, от всех комодов, но ни от одной кровати, от некоторых, а не от всех безделушек.

По-настоящему ценными во всей этой сборной солянке были коллекция вырезанных вручную деревянных фигурок, кукольный домик девятнадцатого века и маленький коврик племени навахо. Я предложила супругам за все тысячу двести долларов, и они сразу согласились, заставив меня заподозрить, что я предложила им слишком много.

Я дала им расписаться на каждой странице описи и сообщила, что заберем вещи завтра утром.

Возвращаясь на склад, я позвонила Гретчен и спросила:

— Что новенького?

— Много всего. Два звонка с предложением продать домашнюю утварь и одна заявка на проведение аукциона почтовых марок.

— Вот это да! Отлично!

— Мне завтра выйти на работу? Сама видишь, дел по горло.

— Нет, спасибо, я хочу, чтобы ты отдохнула. Мы справимся без тебя несколько часов.

— Ладно, но если нужно, я могу прийти. Поверь, мне милее печатать на компьютере, чем заниматься стиркой и уборкой.

Я рассмеялась.

— Ты просто сокровище, — искренне сказала я. — Саша и Фред там?

— Нет, они в доме Гранта.

— Позвони Саше от моего имени, хорошо? Скажи ей, что на сегодня вечерняя работа отменяется. Они могут остаться завтра, но сегодня у меня кое-что намечается.

— А что?

— Потом тебе скажу, — уклонилась я от прямого ответа. — Эрик на месте?

— Да, хочешь с ним поговорить?

— Лучше передай кое-что. Мне нужно, чтобы завтра утром он вместе с помощником отправился к девяти часам в местечко под названием Дурхам. Пусть возьмет двенадцатифутовый контейнер.

— Вау! — воскликнула она. — Это же здорово! Я прямо сейчас обо всем договорюсь.

— Я сама дам ему указания, когда приеду. Скажи ему, чтобы он заехал утром в офис за деньгами.

— Хорошо, — ответила она.

Мы были постоянными клиентами у фирмы, которая занималась грузовыми перевозками и располагалась всего в миле от нас. Когда нам было необходимо, фирма с радостью отряжала работника, чтобы тот помог Эрику доставить на склад тяжелые вещи.

Когда я добралась до склада, Эрик показал мне, куда сложил коробки с книгами, которые утром забрал у профессора. Я предупредила Эрика, чтобы он завтра проверил по описи наличие вещей, в том числе пересчитал фигурки уток. Иногда случалось, что владелец сначала демонстрировал коллекцию, а потом кое-что придерживал из нее. Как правило, заблаговременно составленная подробная опись имущества, завизированная его хозяином, уберегает от этой головной боли. Но только в том случае, если человек, отвечающий за доставку вещей, внимательно следит за их погрузкой.

В пять часов я без лишних объяснений выпроводила всех со склада. Альварес со своими людьми прибыл, как мы и договаривались, в пять пятнадцать, а обеспокоенный, но смирившийся с моим решением Макс подъехал к складу в шесть. Глядя на адвоката, я поняла, что он является не воином, а мыслителем. Ему явно гораздо приятнее было принимать решения, чем осуществлять их.

В половине седьмого я позвонила по телефону, к которому было подключено записывающее устройство. Альварес вместе с Максом расположились в офисе и приготовились слушать.

Когда Барни ответил, меня охватила паника. Я подумала: «Боже, сейчас я буду говорить с убийцей!» Собравшись с духом, я спокойно сказала:

— Барни, это Джози.

И у меня сразу пересохло во рту. Я откашлялась и глотнула воды из стакана.

— Здравствуй, Джози. — Голос Барни прозвучал ровно, в нем не чувствовалась ни радушия, ни раздражения.

— Барни, я нашла кое-что и хотела тебе это показать.

— Что?

— Я не могу говорить об этом по телефону. Я знаю, уже поздно, но не мог бы ты сегодня заехать?