Чтение онлайн

А лучше — мартини, подумала я, повесив трубку. Я выключила компьютер и спустилась к Гретчен.

Там меня ждал сюрприз в лице Роя, без вести пропавшего в субботу. Поставщик переминался с ноги на ногу возле стола Гретчен, пока Саша просматривала содержимое его трех картонных коробок. Фред сидел за компьютером.

Одежда Роя была перепачкана грязью, речь бурлила как недавний дождь.

— Он сказал, что много мне заплатит. А я ему ответил, что я старик, но не дурак. Я сказал ему, что он может вешать лапшу на уши простакам, а не мне. Я дважды его предупредил: «Нет денег — нет книг». Я не какой-нибудь лох.

— Привет, Рой, — сказала я. — Что случилось?

— Если вы хотите иметь эти книги, платите наличными.

— Конечно. Так же, как и всегда.

— Ага, Барни сказал мне то же самое, но отказался дать зелененькие. Нашел дурака!

Саша стопками выкладывала книги на стол, все они были в кожаных переплетах. Я заприметила тисненные золотом томики Шекспира, два словаря Джонсона из ранних переизданий, медицинский справочник начала девятнадцатого века. Я встретилась с Сашей глазами, в ее взгляде горело откровенное вожделение.

Как правило, книгу в кожаном переплете покупают или для украшения дома, или для пополнения коллекции, или для вложения капитала. Первого покупателя интересует вид корешка, второго — состояние обложки и страниц, третьего — котировка на рынке. «Корешки» мы продавали оптом, спрос на них был постоянным, а выручка — мизерной по сравнению с тем, что приносили раритеты, расходившиеся медленно.

— Сколько? — спросил Рой, попеременно глядя на меня и на Сашу. — Сколько вы мне заплатите? Сколько?

— Мне нужно повнимательнее на них взглянуть, — ответила Саша.

— Мне некогда. Я не могу задерживаться. Вы хотите их получить?

— Конечно, — заявила Саша.

Любому поставщику мы предлагали минимум пять долларов за редкую книгу в кожаном переплете в хорошем состоянии. Книги, принесенные Роем, выглядели неплохо. Я подошла к Саше и прошептала:

— Предложи ему восемь долларов и подними цену до десяти.

— Ты серьезно? Я тоже считаю, что книги того стоят, но опасалась, что ты против.

— Я не против, давай.

Иногда я жалела, что не в моих силах наделить Сашу большей самоуверенностью. Казалось, робость у нее в крови.

На столе лежало пятьдесят семь томов, и все в отличном состоянии. Среди них вроде не было разрозненных собраний сочинений, книг с вырванными страницами или поврежденными переплетами. Рой, пятьдесят лет занимавшийся антикварным бизнесом, прекрасно знал, чего стоит его товар, и быстро взвинтил цену до двадцати долларов за том. Редкий поставщик осмеливался запрашивать такую цену. Тем не менее я из-за спины Роя кивнула Саше, и та, сглотнув слюну, заключила сделку.

Гретчен выскользнула из офиса и прошла в дальний угол склада, где мы держали сейф. Вернувшись, она вручила Рою деньги, он тщательно пересчитал купюры, поблагодарил Сашу и ушел, неловко волоча ноги. Я подумала, что ему не меньше семидесяти пяти лет.

Гретчен вместе с Сашей уложили книги в коробки Роя и отставили их в сторону, чтобы позже изучить их и оценить.

Я попрощалась со всеми и опрометью бросилась к своей машине, забыв взять зонтик. Забравшись в салон, я под мерный стук дворников подождала, пока обогреватель очистит запотевшее ветровое стекло, и поехала в «Голубой дельфин». Мне по-прежнему хотелось мартини, но, памятуя о приступе ностальгии, я решила, что сегодня пить в одиночестве нельзя.

Втиснув машину в крошечный свободный островок на Мейн-стрит, я со всех ног понеслась к ресторану. Под козырьком у входа я отдышалась. Дождь веселился, отбивая на медной крыше чечетку, а я промокла до нитки.

Два часа спустя я под стук дождя допивала вторую порцию мартини. Я пыталась сочинить легенду для лондонского антиквара. Если Шелли я фактически отшила и она не обиделась, то вряд ли такой номер пройдет с незнакомым человеком. Он просто откажется отвечать на мои вопросы. Нужна была веская причина для того, чтобы он разговорился.

Дома под монотонный шум настырного дождя, усугубляющий одиночество, я приготовила цыпленка и вяло умяла любимое блюдо.

Утром, пока Саша и Фред просматривали кассету, сверяясь с записями миссис Грант, я позвонила в Лондон. Когда Йен Каммингс подошел к телефону, я представилась, сказала, что мне его порекомендовала Шелли из аукционного дома «Фриско», и объяснила, в чем моя проблема.

— Ну хорошо, — сказал он. — О каком именно Матиссе идет речь?

— Извините, но я не могу вам этого сказать. Мой клиент еще не совсем уверен насчет продажи. Разумеется, если он решится, то вы будете первым, кому я позвоню.

— И вас интересует возможная цена?

— Да.

— Ну что ж, определить стоимость полотна, о котором не имеешь ни малейшего понятия, сложно, но давайте попробуем. Это масло?

— Да.

— На холсте?

— Да.

— Тематика?

— Городской ландшафт.

— Париж?

— Да.

— Размеры?

Я заглянула в свои записи.

— Семьдесят на пятьдесят два с половиной сантиметра.

— Откуда она взялась?

— Она принадлежала разным ничем не примечательным людям.

— Когда в последний раз ее выставляли на продажу?

— Не знаю. Но в прошлом столетии ее точно не выставляли.

— Ну что ж, я не могу вам ничего гарантировать. Но если бы мне пришлось торговать прямо сейчас, то запросил бы от миллиона трехсот тысяч до миллиона шестисот тысяч фунтов. Предварительно я предложил бы клиенту согласиться на миллион сто тысяч.

Я быстро сделала перерасчет.

— В американских долларах это бы составило приблизительно два миллиона.

— Да. Ну, или чуть больше, если повезет. Самое большее три миллиона долларов.

— Благодарю вас. Вы мне очень помогли.

Я повесила трубку и ненадолго задумалась. Потом я набрала телефонный номер Альвареса и оставила ему сообщение на голосовой почте.

Я уже собиралась спуститься к Гретчен, чтобы пройтись с Фредом по протоколу, когда Саша просунула голову в дверь и спросила, можно ли зайти.

— Конечно. А в чем дело?

— Я хотела показать Фреду каталоги.

— На здоровье. — Я указала на книжный стеллаж.

Они вошли. Саша принялась объяснять парню принцип, по которому мы систематизируем справочную литературу.