Чтение онлайн

Евгений Наумович был прирожденным коммерсантом. Он сам хвастался, что еще, будучи лейтенантом, и служа в Красноводске, выполнял поручения командира дивизии по «поставке» разного рода, дефицитных, в то время материалов.

Но подлинный талант предпринимателя раскрылся у него, как раз во время службы в Астраханском полку. Удивительное дело, все знали о делах «коммерсанта» в погонах, Наверняка знали об этом и органы контрразведки, но никаких мер воздействия не принималось. Я не поверю, что на него не было заведено персональное досье, которое пухло день ото дня. А может быть сам Кравец, был источником информации, и ему по-свойски все прощали?

Сам Женя был не в меру хвастлив и болтлив. По прибытии к нам в полк, он с размахом начал свою деятельность. Весь его «бизнес» был построен на простой схеме: спирт – черная икра (рыба) – бартер – выгодные знакомства и связи – деньги.

Он сам мне рассказывал, как при расформировании Мариновского авиаполка, ему удалось похитить чековую книжку на получение ГСМ (горюче-смазочные материалы), и затем безбоязненно ею пользоваться. С явным удовольствием он поведал мне, как в период расформирования, командир дивизии, генерал Черепанов «украл» «волговский» мотор и пару летных курток, был уличен в содеянном, исключен из партии и с позором отправлен на пенсию.

– А я кроме вот этой книжечки, ничего не взял – показывал он мне в полтора сантиметра толщиной книжицу, напоминавшую блокнот с официальными, защищенными водяными знаками, и проштампованными печатью не существующей воинской части. Оказывается при получении по чековому требованию такой книжки спирта, менее чем пятьдесят литров, данная операция не подлежала проверке со стороны ревизионных органов. Женя был расчетливым, и получал только по сорок литров. Получателем у него был всегда один и тот же капитан Пронякин.

– Да, не дай Бог найдут этого капитана Пронякина, лет десять с конфискацией ему обеспечено! – хвастливо, не раз, повторял «Корейко» в погонах.

Для надежности, что бы иметь прикрытие, Кравец пошел на «сговор» с местным командиром базы авиационно-технического обеспечения полковником Долговым. База была первого разряда и обслуживала помимо полка и Астраханский центр боевого применения. Долгов был солидного и статного вида офицер. Участник Великой отечественной войны, и вполне заслуженный человек не удержался перед соблазном иметь халявный спирт, не «похищенный» в наглую со склада, а выданный вполне «законно». С постоянной регулярностью, раз в месяц, Женя получал огненную воду и вполне успешно ею распоряжался. Понятно, что в те времена, спирт был свободно конвертируемой валютой. За бутылку водки можно было выменять гораздо больше материальных ценностей, чем купить по её номинальной стоимости. А один литр спирта Евгений Наумович приравнивал к пяти бутылкам водки. То бишь переводя на водочный эквивалент, его неофициальный доход ежемесячно составлял двести бутылок водки.

В короткий срок были налажены связи с рыбинспекцией, браконьерами, работниками военторга и прочими «деловыми» кругами того времени.

Для поднятия собственного авторитета в полку, Кравец в штабе всегда держал двадцатилитровую канистру, и «старики» частенько к нему заходили «причащаться». Дома же у него всегда были три канистры, одна расходная, и две в качестве НЗ (неприкосновенный запас).

У самого Кравца дома было два холодильника, Орск и ЗИЛ, под завязку забитые икрой и осетриной. Но и этого было мало, в какой-то момент он стал хранить икру в нашем «холостяцком» ЗИЛе, который мы брали на пункте проката за червонец в месяц. Иногда, приезжая с полетов, как всегда, с чувством голода, мы не могли совладать с соблазном, чтобы не отхватить приличный кусок паюсной икры и с легким чувством угрызения совести поглотить этот, недешевый даже в Астрахани деликатес. Это была своеобразная плата за аренду нашего холодильника.

Икра хранилась в виде брикетов в пергаментной пищевой бумаге, и Евгений Наумович, забирая ее, всегда с подозрением смотрел на нас, и иногда строго задавал вопрос:

– Что-то мне кажется, больше было, не трогали?

Мы делали невинные рожи, и дружно отвечали, что мы офицеры и чужого добра нам не надо.

– Ну, смотрите у меня!

Став командиром эскадрильи, он получил новый импульс в своем коммерческом развитии. В его распоряжении стал эскадрильский автобус, который возил летный состав на полеты, аэродром, в профилакторий и так далее. Автобус круглосуточно дежурил в Трусово, где мы проживали, и использовался исключительно по предназначению. Но с появлением нового комэска, он регулярно стал, отправлялся в ночные рейсы по всей Астраханской губернии. Шура Швырев, который быстро раскусил Кравца, и сделал на него ставку в своем карьерном продвижении, фактически став его порученцем по особым вопросам, почти каждую ночь мотался, отвозя спирт, и привозя дары матушки реки Волга и батюшки – седого Каспия. А так как у Шуры язык за зубами долго не держался, а я к тому же его кумом, то обо всех поездках мне было доподлинно известно. Пришлось однажды и мне съездить в ночную «командировку». То ли Шура был в наряде, толи приболел, в общем, среди ночи меня разбудил Кравец, и тоном, не терпящим возражения, сказал:

– Давай, лейтенант, одевайся! Срочно надо съездить в Икряное.

Название говорило само за себя. Я безропотно натянул летный комбез и поехал. Водитель, по-видимому, не первый раз ездивший по этому маршруту, уверенно вел автобус сначала по асфальтированной, затем по проселочной дороге. Часа через два мы достигли цели нашей поездки. По сигналу вышел мужик, в брезентовой робе, с устойчивым рыбным запахом, представился Жорой, и мы начали погрузку товара. Забросив в салон мешков десять, килограммов по тридцать каждый, вяленой рыбы, несколько увесистых балыков осетров и пять замотанных пергаментной бумагой брикетов паюсной икры, мужик дал мне связку свежей вяленой воблы со словами:

– Это тебе! От жмота Кравца вряд ли ты чего-нибудь получишь!

На том мы и распрощались. Еще пару часов потребовалось на обратный путь. По прибытию, вместе с водителем занесли все добро к Кравцу на квартиру. Кравец оценивающим взглядом осмотрел все доставленное добро, открыл один мешок, достал большого жирного леща, с явным намерением оплатить мою работу, потом, немного призадумавшись, бросил в мою сторону:

– Давай лейтенант, иди, отдыхай, да смотри не проспи, сегодня предварительная подготовка, – и бросил леща к своим сородичам в мешок.

– А ведь, точно! Еще тот жмот! – подумал я с благодарностью о добром и предусмотрительном Жоре.

Подмяв под себя рыбаков, браконьеров и военторг Кравец подчинил себе и командира полка, который, наверное, не возражал от «подношений» в виде икры, осетрины, и дефицитных товаров гарнизонного военторга.

Помню, в один из выходных дней раздался телефонный звонок, на другом конце провода, явно взволнованный голос Кравца попросил зайти к нему домой.

– Опять, наверное, на всю ночь пошлет за рыбой – не очень обрадовавшись, подумал я.

Каково же было мое удивление, когда увидел лицо открывшего мне двери Евгения Наумовича. Оно было со лба до подбородка исполосовано явно женскими ногтями. Увидев застывший вопрос в моих глазах, Женя стал изливать мне свою беду:

– Представляешь, сучка, что сотворила эта ревнивая дура! Кивком показал он мне на свою жену Веру, которая сидела в кресле в противоположном углу комнаты.

Не успел он договорить, как Вера Хаймовна, как мы ее уважительно называли, запустила в моего командира будильник. Благо реакция меня не подвела, и я рукой смог отбить этот предмет летящий точно в его голову.

– Валера, представляешь! Застала этого кобеля в постели моей лучшей подруги. А я ведь ей доверяла, да и она мне тоже. Даже ключи от своей квартиры мне дала! Кобель несчастный!

Женя огрызнулся, парируя ее доводы:

– Дура! Ничего не было, и быть не могло! Как я покажусь перед эскадрильей? У меня только офицеров девяносто пять человек! Дура! Вся в тещу, полоумную!

– Не трогай мою маму! – и опять в сторону проколовшегося любовника полетел увесистый предмет в виде массивной ручной дрели. Слава Богу, и на сей раз меня реакция не подвела.