Чтение онлайн

Валентина стащила маленький тюрбан и, вытащив несколько черепаховых гребней, свободно распустила свою длинную косу.

– Клянусь Аллахом! Это женщина! Что за проделки, Али-паша? Почему женщина одета мужчиной? Почему ты привез ее сюда? Кто она?

– Столько вопросов, Давлет.
– Борте Хатун засмеялась.
– Наши гости замерзли и промокли, сынок. Лучше сначала предложи им поесть и согреться у нашего очага. Я уверена, что эта женщина не угроза татарскому народу, что бы ни привело ее сюда.

Борте Хатун снова повернулась к капитану.

– А кто эти два чужестранца, они не турки, Али-паша? Они скорее похожи на европейских путешественников, а не на оттоманских посланцев.

– Позвольте им самим представиться. Борте Хатун, - капитан посмотрел на Мурроу.

– Я капитан Мурроу О'Флахерти, госпожа, член торговой компании О'Малли Смолл. Несколько месяцев назад я отплыл из Лондона. Это мой младший брат Патрик, лорд Вурк. Дама, которая сопровождает нас, леди Валентина Бэрроуз, наша кузина. Она приехала, чтобы встретиться с вами, госпожа, но это объяснит она сама, а не я.

Борте Хатун кивнула, все понимая.

– Тогда, - сказала она, - мы подождем.

Для гостей закололи и зажарили молодого барашка и наконец обитатели юрты Великого хана и гости устроились на ночлег, уютно завернувшись в одеяла и улегшись вокруг очага.

Борте Хатун приказала служанкам перенести спящую чужестранку в отдельное место и снять с нее одежду. Они обтерли ее теплой душистой водой, накинули на нее шелковый халат и уложили в постель. Валентина ни разу не проснулась во время этих действий. Несмотря на усилившуюся бурю, которая свирепо завывала над юртой, она крепко спала в нише за занавеской, где воздух согревала небольшая жаровня с углями.

Проснувшись утром, она обнаружила, что рядом с ней сидит Патрик. Вид у него был довольно измученный.

– Где мы?
– сонно спросила она.

– В юрте Великого хана, Вал. Как ты себя чувствуешь?

– Ах, да, вспомнила! Я довольно эффектно появилась в лагере гирейских татар, не правда ли, Патрик?
– ее глаза оживились, и она хрипло хихикнула.

– Да, так и было, но как ты себя чувствуешь? Мне не положено быть здесь, на женской половине юрты. Вал, и, если бы не любезность Борте Хатун, меня бы здесь не было.

– Мне лучше, Патрик, - сказала она.
– Я просто устала, промокла и ужасно замерзла. Чем больше я промокала, тем больше думала о горячей ванне.

Он улыбнулся.

– Я беспокоился, Вал.

Она потянулась и погладила его большую руку.

– Знаю, - сказала она, - но сейчас уже беспокоиться не о чем. По крайней мере одна моя половина относится к закаленной английской семье, любовь моя.

Любовь моя! Она сказала "любовь моя". Поняла ли она это? Что она имела в виду? Или это получилось случайно? Он не осмелился спросить, потому что знал, как она ненавидит, когда на нее давят.

– Патрик?

Он встрепенулся.

– Да, голубка?

– Как ты думаешь, когда Борте Хатун согласится встретиться со мной? Ты рассказал ей, почему я здесь?

– Мурроу сказал ей вчера вечером, что ты об этом расскажешь сама. Вал. Они согласились подождать.

Можешь ты ходить, голубка? Возле очага есть горячий чай, та пшеничная каша, к которой мы привыкли, хлеб и козий сыр.

– Я умираю от голода!
– воскликнула она и встала на ноги.
– Что на мне надето? Кто взял мою одежду?

– Служанки Борте Хатун раздели тебя вчера вечером. Они вымыли тебя, но тебя это даже не разбудило, - поддразнил ее он.
– Ты только храпела. Вал!

– Я не храплю!
– возразила она.

Он засмеялся. Взяв ее за руку, он провел ее в центральную часть юрты, где уже завтракали остальные. Все взгляды устремились к ней, и все с тревогой стали спрашивать о ее здоровье. Она успокоила их, сказав, что с ней все в порядке, что она хорошо выспалась. Она призналась, что голодна. Ей быстро наполнили миску кусками оставшейся баранины, хлебом, сыром, дали миску с кашей, от которой шел пар, и маленький кусочек медовых сот. Ее хозяева восхищенно смотрели, как Вал поедала все предложенное ей.

– Женщина, которая получает удовольствие от еды, - честная женщина, сказал Великий хан.
– Женщина, которая может доехать за три дня от Каффы и уцелеть, - сильная женщина. Я мог бы взять еще одну жену, сильная женщина рожает сильных сыновей.
– Давлет-хан смотрел на свою прекрасную гостью с явным восхищением и нескрываемым интересом. Вчера вечером он не смог ее рассмотреть, но сейчас, увидев ее длинные темные волосы, распущенные по плечам, и ее женские формы, он должен был признать, что она одна из самых красивых женщин, которых он когда-либо видел.

Когда слова Великого хана неожиданно дошли до нее, она поперхнулась горячим чаем.

– Моя кузина уже обещана моему брату, господин хан, - быстро сказал Мурроу.
– Они не поженились до сих пор только потому, что ждали конца траура по ее первому мужу. Однако ваше предложение - великая честь для нас.

Великий хан улыбнулся, огорченный, тем не менее сохранивший радушие.

– Конечно, такая красавица, как ваша кузина, должна быть кому-то уже обещана. Тем не менее спросить ведь можно?
– Он вздохнул.

– Дождь прекратился?
– спросила Валентина, не придумав ничего другого.

– Между первым лучом света и рассветом, - ответил Великий хан. Прекрасный день для охоты. Господа присоединятся к нам?

Братья посмотрели на Валентину.

– Идите, - сказала она.
– Я должна поговорить с Борте Хатун.

Великий хан, Мурроу, Патрик и Али-паша поднялись на ноги. Вынув оружие из оружейного ящика, мужчины взяли свои плащи и вышли из юрты. Слуги убрали остатки завтрака, оставив двух женщин за чаем. Потом учтиво удалились.

– Вижу, что вы хорошо отдохнули, - обратилась мать Великого хана к Валентине.
– Вы в самом деле сильная девушка, потому что вы не подхватили лихорадку, чего я опасалась. Ваша одежда промокла насквозь. Ваше мужское платье будет возвращено вам перед вашим возвращением в Каффу. Пока, я думаю, вы не будете против, если поносите одежду моего народа.

– Вашего народа? Но ведь вы француженка, мадам, - сказала Валентина.

Борте Хатун казалась удивленной.

– А откуда, душа моя, вы узнали об этом? Все произошло так давно, что я почти забыла о своем французском происхождении. Прошло шестьдесят лет с тех пор, как я в последний раз видела Францию. Все это время я жила как татарка.