Чтение онлайн

— Я чутко сплю. — Я наклоняюсь к ее губам, слегка целуя ее. — Доброе утро, Эш.

— Доброе утро, — говорит она, выражение ее лица расслаблено, когда ее голубые глаза смотрят на меня. — Который сейчас час?

Я поворачиваюсь к окну и пытаюсь угадать, основываясь на ограниченном освещении снаружи.

— Должно быть, где-то около шести?

— Облом. — Она надувает губы. — Я лучше пойду.

Я знаю, что она права. Мне нужно разбудить Эллиот и отвезти ее в школу, принять душ и идти на работу.

— Бен. — Она извивается подо мной, пытаясь освободиться. Я стону, ощущая, как ее мягкое тело прижимается к моему. Девушка перестает пытаться сбежать. — Ты понимаешь, что для того, чтобы я ушла, тебе придется встать, верно?

Я зарываюсь лицом в ее шею, вдыхаю ее восхитительный аромат и закрываю глаза.

— В ту секунду, когда ты уйдешь, я буду скучать по тебе. — Честность слетает с моих губ так легко, что у меня нет шанса сдержаться.

Ее руки обвиваются вокруг меня, и она ничего не говорит, пока мы крадем еще несколько минут, впитывая друг друга. Я наваливаюсь на нее всем своим весом, и когда она вздыхает, улыбаюсь ей в шею. Что, черт возьми, она со мной делает? Когда солнце встает за окном, мой здравый смысл берет верх, и я отрываюсь от нее.

— Хорошо, я отпущу тебя до тех пор, пока… о, черт, Эш. — Я сажусь на пятки, а соблазнительное тело Эшли лежит передо мной. Впервые вижу ее пухлые, круглые груди, но у меня нет ни секунды, чтобы оценить их красоту, потому что они покрыты темно-фиолетовыми пятнами. Засосы. Я провожу обеими руками по волосам и изучаю ее изуродованную кожу. — Мне так жаль. Не могу поверить, что я это сделал.

Тошнота бурлит у меня в животе. Подумать только, прошлой ночью я был настолько обезумевшим от страсти, что оставил синяки на ее нежной коже своим ртом? Она никогда меня не простит.

Эшли приподнимается на локтях и смотрит на свою грудь.

— Вау! Пожалуйста, не извиняйтесь за это. — Она обхватывает руками свои сиськи, приподнимает, изучает их и… ухмыляется? — Отличная работа, Бен.

— Прости, я понятия не имел…

Ее взгляд устремляется на меня.

— Прости? Ты что, спятил? Это сексуально. Мне нравится, как это выглядит.

— Серьезно?

Она хихикает.

— Не говори с таким отвращением.

— Я не говорил так, ну, вернее говорил, но отвращение не к тебе, а к своему поведению. — Я указываю на ее обнаженное тело. — Ты выглядишь так, будто тебя растерзал зверь.

Эшли садится и встает на колени, чтобы подползти ко мне.

— А разве нет?

Она целует мой пупок, пресс, грудину, и вскоре мы стоим колено к колену на кровати, ее губы на моей шее. Я тяжело дышу, член набухает.

— Никогда не извиняйся за то, что пометил меня своим ртом. — Она облизывает мое горло до уха, и я хватаю ее за бедра, прижимая к себе. — Мне это нравится.

К черту школу. К черту работу. Сегодняшний день я провожу в постели с этой сексуальной, замечательной женщиной.

Эшли спрыгивает с кровати так быстро, что я чуть не падаю лицом вперед.

— Хорошо, я собираюсь убраться отсюда, чтобы ты мог заняться своим днем.

Она обыскивает тускло освещенную комнату в поисках своих туфель и носков.

— Стой, дай мне зажечь свет. — Я включаю лампу на прикроватном столике и решаю лечь на спину и наблюдать, как она поправляет платье и надевает туфли.

Но Эшли не двигается. Она стоит неподвижно, глядя прямо перед собой, как будто увидела привидение.

Я прослеживаю за ее взглядом и съеживаюсь.

Она выглядит так, будто увидела привидение, потому что смотрит прямо на него. На стене висит фотография Мэгги размером восемь на десять, сделанная за несколько недель до ее смерти. И это еще не все. Когда Эшли поворачивается, чтобы осмотреть остальную часть моей спальни, то останавливается, чтобы задержаться на каждой фотографии моей жены — мертвой жены. И их много. Блядь.

Я подскакиваю к краю кровати.

— Эшли.

Ее имя звучит как мольба. Так много за что нужно извиниться, так много слов утешения, которых она заслуживает, но я не могу найти ни одного из них. Поэтому делаю следующую лучшую вещь и подхожу к ней, прижимаю девушку к своей груди и держу так крепко, как только могу.

«Пожалуйста, Мэгги, дай мне это. Позволь мне оставить ее. Не заставляй ее убегать».

— Уже поздно, — говорит Эшли печальным шепотом.

Я целую ее в макушку и бормочу что-то в знак согласия.

— Отпусти меня, Бен.

— Нет.

Я ожидаю, что она отстранится, но вместо этого Эшли крепче обнимает меня, и чувствую, как она немного расслабляется.

— Прости…

— Перестань извиняться, — говорит она.

— Приходи сегодня вечером.

— Я не могу. Мне нужно работать.

— Приходи после работы. Я буду ждать тебя.

— Будет поздно. Я буду измотана.

Мой пульс учащается, когда я чувствую, как она ускользает все дальше и дальше.

— Я увижу тебя завтра в церкви?

Она, кажется, обдумывает это, затем кивает.

— Я буду там.

Я немного выдыхаю напряжение, которое держал в себе, но все равно чувствую, что отпустить ее — ошибка.

— Выбрось все из головы, хорошо? Если есть что-то, о чем ты хочешь поговорить, пожалуйста, поговори со мной. Я справлюсь с этим, обещаю. — Откидываюсь назад и стараюсь смотреть ей в глаза, когда говорю: — Дай мне слово, что ты больше не сбежишь.

Ее улыбка дрожит.

— Обещаю.

Я отпускаю ее, отступаю назад, и девушка не тратит время на то, чтобы надеть туфли и носки. Эшли выбегает из комнаты, как будто та охвачена огнем. Не то чтобы я винил ее.

ГЛАВА 21

ЭШЛИ

Не знаю, почему я удивляюсь, когда в воскресенье утром прихожу в церковь и обнаруживаю, что Кэти ждет меня с хмурым выражением на слегка накрашенном лице. После того, как провела ночь с Беном в пятницу и была напугана миллионами фотографий Мэгги в его спальне в субботу, я решила, что мне будет полезно оставить некоторое пространство между нами на двадцать четыре часа.

Я была неправа.

Я пошла прямо домой и не смогла уснуть, думая о его руках на моем теле, его рте на моей груди и его языке у меня во рту. Беспокойная, я убирала всю нашу квартиру и стирала, пока моя смена не началась в субботу днем. Бен написал мне дважды: один раз, чтобы спросить, как прошел мой день, и второй, чтобы пожелать мне спокойной ночи, как раз за три часа до окончания смены, так что я знала, что не смогу забрать назад свой отказ пойти к нему домой, даже если мне этого хотелось. Плохо.