Чтение онлайн

— Быстрее! — крикнула напоследок Эбель, но колонна с грохотом упала прямо перед ними, оставив узкий лаз под обрушившимися плитами.

Пол под ногами начал крениться, словно кто-то приподнял здание за один угол, и теперь все внутри скользило, ломалось, катилось в пропасть. Прямо в ад. Эбель с Реджисом упали и, схватившись друг за друга, забились в угол. Вдалеке обрушилась стена. Ее грохот заглушил крик Джосайи и спасателей, которых прибило к полу камнями. Словно зверь, пожирающий сам себя, здание трещало, стонало, заглатывая собственные останки.

— Ползите! — скомандовал им Тимо, указывая на узкий лаз посреди обвала.

Он мерцал, словно умирающий светлячок. Говорил медленно, будто сил совсем не осталось. И растворялся в клубах пыли, будто и сам был ее частью.

— Тимо… — Эбель потянулась к нему, но рука прошла сквозь его руку.

— Вам пора уходить, Эбель!

Реджис перекатился на живот и, воя от боли, пополз к лазу.

— Тимо, ты идешь с нами! — сказала Эбель, вновь протянув ему руку.

Раскат грома в очередной раз сотряс небеса.

— Это место скоро превратится в руины! — начал злиться Тимо. — Вам нужно…

— Я не пойду без тебя!

— Я мертв, Эбель! — вдруг крикнул он, и его голос растворился в звоне дрожащих стен. — А вы живы!

— Тимо, прошу… — Глаза защипало от соленых слез.

— Они здесь! — Лаз осветили десятки фонарей, и голос Джосайи раздался совсем близко.

— Спасибо, Эбель, что спасла меня. Спасибо, что дала покинуть мир живых прощенным и простившим. — Тимо, коснувшись ее щеки, вытер слезу.

Касания все еще были холодными. Его касания… все еще… были…

— Тимо Фобс, прекрати нести эту чушь! Ты еще можешь…

— Бель, — он прикусил щеку: прощание давалось тяжело и ему, — мне пора уходить.

— А как же я? — Губы дрожали, а горло обжигал горький ком застрявших внутри сожалений.

— Реджис за тобой присмотрит. Он хороший парень.

Неподалеку о пол разбилась еще одна потолочная плита, и пыль волной пронеслась над ними. Осела на мокрых щеках. На запекшейся крови. На приоткрытых в немой просьбе губах.

— Здесь Реджис! — Голос Джосайи разбился о разрушенные стены. — Вытаскивайте его! Живее!

Тот закричал от боли, когда спасатели потянули его за руки.

— Тимо, — дрожащим голосом произнесла Эбель.

Он стал почти невидимым. Почти несуществующим.

— Тебе пора, — дрожащим голосом ответил он. — И помни, — он наклонился к ее лицу, — я всегда буду твоей силой, Эбель. — И нежно коснулся высохшими губами ее лба.

Он замер так на пару секунд, но Эбель не хватило их. Не хватило этого чертового времени, чтобы проститься с ним. Чтобы отпустить. Чтобы последний раз вдохнуть его запах. Ощутить его холод. Не хватило, чтобы запомнить его голос. Крупную вязку свитера. Трещину на очках. Этих чертовых секунд не хватило, чтобы запомнить его… Тимо Фобса, который теперь исчез.

— Эбель! — закричал Джосайя. — Она ранена! Ей нужна помощь!

Да. Помогите ей вернуть Тимо. Помогите ей вернуть призрака, который бесследно испарился.

— Барнс! — забеспокоился и Реджис.

Он рванул назад в лаз, но спасатели вытащили его оттуда, вновь издавшего крик боли. Эбель перевернулась на живот и, задыхаясь от пыли и слез, медленно поползла к дыре. Десятки фонариков сразу ослепили ее, а руки в перчатках, ухватив за кисти, протащили через весь лаз. Реджис, обернутый в белое покрывало, пропитавшееся кровью, лежал на носилках. Его медленно спускали четверо спасателей. Ноа, ждавший их внизу, сразу кинулся к нему. Забрав носилки у одного из мужчин, повис над Реджисом и принялся о чем-то ему рассказывать, чтобы тот не отключился. Он тупо шутил. Громко смеялся. Что-то у него спрашивал и отвлекал от шума падающих камней.

— Бель! — Джосайя перешагнул торчащую скамью. — Бель! Иди сюда! — И, рванув к ней, заключил в свои объятия.

Он был мокрым. Будто стоял не под ливнем, а под водопадом, но это было ей на руку. Она уткнулась в его свитер и, больше не сдерживаясь, заплакала навзрыд. Он крепче обнял ее. Уткнулся носом в макушку. Погладил по волосам.

— Сказал же, ничего без меня не делать, — отчитывал он.

Но Эбель не слушала. Хотя очень хотела уже избавиться от голоса в своей голове. Этот голос вторил о силе. О спасении. И о любви.

— Чертов Тимо Фобс, — шепнула Эбель себе под нос, стягивая в кулаке свитер Джосайи на спине.

— Уходим! — крикнули спасатели, услышав очередной раскат грома в небе. — Сейчас здесь все обрушится!

Они успели выбежать на улицу до того, как это место превратилось в руины. Гигантские плиты и балки, словно месиво из камня и железа, возвышались теперь на месте, где некогда стоял священный собор. Теперь здесь было кладбище. Кладбище мертвых и живых. Вознесенных и падших. Исключительных и святых. Это кладбище было концом. И было началом.

— Нам пора домой, — сказал Джосайя.

— Домой, — кивнула Эбель.

На плечи падали хлопья снега. Они кружили в холодном воздухе, танцевали с ледяным ветром и медленно укрывали слой за слоем могильные плиты. Эбель сидела на промерзлой земле. Сзади над ней нависал Реджис. Он хлюпал носом то ли от холода, то ли от слез, которые так старательно скрывал. Переминаясь с ноги на ногу, протаптывал хрустящий, словно ломающиеся под ногами кости, снег. Эбель коснулась рукой могильной плиты. Счистила изморозь с выгравированного имени и провела красными, онемевшими от холода пальцами по заветным буквам.

— С Рождеством, Тимо, — прошептала она.

На лице дрогнула улыбка. Где-то далеко, в украшенных разноцветными гирляндами домах люди жарили мясо, накрывали стол праздничной скатертью, вешали игрушки на пахучую ель. Они прятали подарки в золотой фольге, прикалывали к камину шерстяные носки, по вазам раскладывали красные леденцы. Рождественская музыка текла по улицам, сливаясь с церковным хором, что весь день обивал пороги городских домов. Но на кладбище… на кладбище царила тишина. Давно упокоенные мертвые мирно спали под толщей земли. Им не было дела до шумных празднеств и до людей, которые украсили их кресты еловыми венками.

Тимо похоронили дважды. Вывезли со скурского кладбища, поближе к семейной могиле. Теперь он покоился рядом с матерью, могила которой была усыпана белыми розами. Ее любимыми, как сказал Реджис.

— Передай Гимли, что он хороший мальчик. — Реджис сел рядом с Эбель.

Могила их собаки тоже находилась здесь.

— И маме скажи, что мы с отцом по ней скучаем. — Реджис поправил несколько роз. — Пусть она на него не обижается. Он исправляется, честно. Закрыл Дом мучеников. Рассказал горожанам об академии и покинул пост мэра. Теперь он на стороне исключительных. Отец теперь на моей стороне.