Чтение онлайн

А может, тот, кто причиняет нам боль, заставляет нас взрослеть? Может, если бы не отец, то Елена бы никогда не переоценила жизнь, не набралась бы мужества пережить трагедию с матерью? Не осмелилась бы… Не сумела бы простить?

Жестокие уроки.

Бонни права. Книги ничему не учат. Они лишь отвлекают от суеты.

3.

Тайлер возвращался домой за полночь. Без машины. Припарковался прямо под знаком «Остановка и стоянка запрещены», просто чтобы понаблюдать за реакцией патрульных. Ну, автомобиль и отправили на штраф стоянку. Локвуд, конечно же, расстроился по этому поводу, переживал сильно…

Он вновь решил пойти мимо парка. В последнее время здесь происходит много ярких событий, и дело вовсе не в той девушке, которая убивает, ест, а потом насилует. Тайлеру нравилось гулять по безлюдным аллеям, нравилось пугать прохожих, выскакивая из кустов и крича: «Кошелек или жизнь!». Ему нравилось выводить стариков из себя: он покупал пачку сухариков, становился напротив какой-нибудь противной старушки и, громко хрустя, улыбался, глядя на свою жертву. А иногда даже угощал стариков. По вечерам их здесь было полным полно. Они не боялись ни грабителей, ни убийц, ни трудных подростков: сидели на скамейках, ворчали и осуждающе поглядывали. Поэтому Тайлер и любил над ними издеваться.

В этот раз он не нашел походящей кандидатуры, поэтому направился к выходу из парка. Тут было шумно. Тут было много народу. И Локвуд решил, что сегодня он в очередной раз поймает крупную рыбу.

Развязалась крупная драка. Крики, кровь, адреналин — все в духе Локвуда и Добермана. Последний пропадал черт где знает, но Тайлер не побоялся подойти ближе к рьяной толпе, чтобы рассмотреть в чем дело. Молодые парни, с окровавленными лицами, матерились, кричали и бросались на своих противников. Точнее, противниц. Девушки довольно стойко сражались с мужской половиной. Их лица были покрыты кровоподтеками и царапинами, но девушки не отчаялись. Тайлер сам знал, что если ты выпустил агрессию наружу, если удалось сбить хотя бы одного с ног — остановиться не удастся. Золотистые улицы парка окрасились в ярко-алый цвет. Крики боли, крики ликования, крики агрессии. Молодые люди сцепились в красивом бое. Избитые тела, капли крови, рьяность, бешенство — великолепное зрелище, не правда ли? Темное небо, украшенное плеядой звездой, желтые листья и обнаженная ненависть — все так точно и изящно слилось на полотне, что невозможно было оторвать взгляд. Нет ничего красивее молодости во всем ее проявлении: первая сигарета, первая кража, первая таблетка, первая драка. О, Тайлер знал, что такое ПИТЬ каждую секунду. Жажда крови, жажда боли и страсти неимоверна, если тебе двадцать. Старшее поколение осуждает молодое, потому что перестало чувствовать жизнь, потому что их души уже иссякли.

Но не души тех, кому двадцать. Чувствуется каждый миг, каждая секунда. Приход от наркотика, боль от удара, опьянение… — все образует яркую, порочную палитру, и мы, хватая кисти, рисуем этими красками на холсте своей души. Чем ярче картина, тем больше она запоминается.

Какого-то парня отшвырнули, он упал на спину, на него тут же налетела девушка. Кофта у нее порвалась, лицо было в крови, а волосы — растрепаны, в них запутались опавшие листья. Крича, она принялась избивать парня кулаками, царапать лицо, уничтожая свою человечность, удовлетворяя свой Ид******. Великолепная картина. Но тут же на нее набросился еще один парень. Он схватил девушку, оттащил ее, хотя она продолжала сопротивляться: кричала и билась. Парень, которого она избивала, поднялся и со всей силы ударил девушку по лицу. Голову вывернуло вправо. Девушка на миг замерла, а потом обернулась, плюнула в лицо своему обидчику.

— Сдохни, ебаный женоненавистник, — говорила она сквозь зубы. — Ты чувствуешь силу лишь когда бьешь или трахаешь! Сдохни!

Удар по животу прервал пламенную речь. Еще один удар по животу, потом — по лицу. Девушку отшвыривают на асфальт. Она падает, больно ударяясь головой об асфальт. Изображение поплыло перед глазами, тошнота стала нестерпимой, и вскоре феминистку вывернуло наружу. Беннет услышала грубый смех в свою сторону, потом ощутила еще один удар по почкам, удар чем-то тяжелым по голове. Темнота.

Тайлер глядел на избитую Бонни. Ему показалось, что он где-то видел ее. Огляделся. Другие девушки либо избивают, либо бегут прочь. Локвуд подошел к потерявшей сознание юной феминистке, присел рядом.

— Оставь ее, — сказал ему парень, который бил Бонни по животу. — Пусть подыхает.

Локвуд рад бы набить этому ублюдку лицо, да только не было желания. Парень аккуратно приподнял девушку, посмотрел на ее лицо, но не мог вспомнить, где же именно видел эту сумасшедшую, потерявшую рассудок мулатку. Потом он поднял ее на руки и направился к выходу.

Другие «женоненавистники» что-то кричали вслед, но Локвуд не слушал их. Он нес на руках избитую Беннет, шествуя вдоль дороги. Сейчас он больше всего мечтал об автомобиле. Так было бы проще.

Ночной, окровавленный и уродливый город ехидно улыбался, глядя на этого благородного парня, которому всегда шестнадцать, который нес девушку, жестоко избитую, ослепленную речами Ребекки Майклсон. Ночной, окровавленный и безжалостный город ухмылялся…

Им по двадцать. Они любят жить. Им хочется испытать жизнь во всем ее проявлении. Им хочется быть пьяными от молодости. И молодость лучше прожечь, чем проспать — в этом Доберман и Локвуд были прав.

Только безумство всегда болезненно.

Комментарий к Глава 4. Квантовый скачок * отсылка к книге Марка Леви «Дети свободы», в которой рассказывается о группе молодых людей, борющихся против немецких захватчиков в оккупационной Франции

Сьюзан Дей – главная героиня романа «Бессонница» Стивен Кинга, которая отстаивала независимость женщин

New children of freedom

слова принадлежат Wylona Hayashi

подразумевается русский поэт, Н. Гумилев, отличавшийся яркостью натуры

один из фрагментов личности по Фрейду, отвечающий за удовлетворение первобытных инстинктов

====== Глава 5. Нежность ======

1.

Девушка открыла глаза. Ужасно болела голова. Вчерашние события быстро восстановились в мыслях. Приступ тошноты. Девушка приподнялась на локтях, головная боль стала еще нестерпимей. Помимо этого, все тело изнывало от неприятных и жгучих ощущений. Слабость готова была лишить последних сил. Рьяность немного поутихла. Бонни поднялась и села на край кровати. Она не понимала где она, да и не хотела понимать… Воспоминания вчерашних обстоятельств напоминали рой озлобленных ос. И как бы не хотелось не думать о произошедшем — ничего не получалось. Все вспоминалось яркими вспышками, словно кто-то включил двадцать пятый кадр. Избиения… Крик… Озлобленная Ребекка… Удары… Кровь… Листья… Полицейские… Снова избиения.

Беннет огляделась, думая, что если она переключит свое внимание, то и эти картинки исчезнут. Красивая спальня исполнена в темных цветах. Здесь чисто, уютно. Бонни хотела подняться, но тут же села обратно. Живот напомнил болью об ударах того ублюдка. На руках осталась запекшаяся кровь, а под ногтями — осеняя грязь. Безумно хотелось пить. Еще бы принять душ, и можно было бы спокойно обдумать вчерашние события.

Дверь распахнулась, и в комнату кто-то влетел. Бонни подняла взгляд на рядом стоящего парня с широченной улыбкой на губах и подносом в руках. Мулатка поморщилась, вспоминая, кто это мог быть, но в мыслях были события лишь вчерашнего события, а этого парня девушка вспомнить не могла, хоть где-то его видела… Гость поставил поднос на рядом стоящую тумбочку, сел в стул напротив девушки.

— Я вспомнил тебя! — радостно оповестил он. Головная боль стала невыносимой. Девушка схватилась за голову. Она оглядываясь, пытаясь понять, как оказалась здесь… Как позволила себе быть в постели какого-то парня, который чувствует силу либо когда бьет, либо когда трахает. Мулатка медленно поднялась. Она еле держалась на ногах, но гордо смотрела на парня.

— Ты Бонни, так? Мы познакомились в клубе, помнишь?

Девушка вновь села, опустила руки и, прищурившись, уставилась на Тайлера. Сейчас Бонни напомнила девочку-призрака. Ту самую, которая путалась в иллюзорном мире, которая вечно путалась в своих жизнях, не могла вспомнить имени своей матери, не могла понять, где же она настоящая*. И обстановка была точь-в-точь как той осенью: листья яркие, багровые, алые, желтые; состояние души мрачное, отвратительное, а физическое — еще хуже; желание выжить — неконтролируемое, рьяное… И та девушка выбралась. Тайлер никогда не видел той несчастной, но знал, что у нее теперь все хорошо…