Чтение онлайн

А вот Бонни? Нет чувства, что с ней все будет хорошо. Нет уверенности, что она выберется.

— А-а-а, ты тот ублюдок, который накачал меня наркотиками, а потом оттрахал, да? Я тебя помню.

— Я тот ублюдок, который спас тебе вчера жизнь.

Бонни усмехнулась. Девушка оглядела себя: вся ее одежда была грязная, мятая. Внешний вид тоже не очень впечатлил. Мысленно Беннет решила, что будет участвовать в более серьезных акциях, нежели просто избиения парней по подворотням. Слишком дорогое удовольствие.

Потом Беннет посмотрела на парня, сидящего напротив. Он спас ей вчера жизнь. Замечательно.

— Я тебя не просила об этом. Не нужно было меня спасать.

— Прими душ, поешь и переоденься, а потом можешь идти и умирать за свои иллюзорные идеи, — спокойно ответил парень и, поднявшись, ушел из комнаты.

Бонни увидела таблетки на подносе. Девушка схватила их и тут же выпила, надеясь, что эта неприятная боль вскоре пройдет.

Теплый душ. Тело изнывало от боли, но грязь вчерашнего вечера не так-то просто было смыть.

«Итак, Бонни, поговорим по душам? Кажется, что ты ввязалась в дерьмовую ситуацию. Ты думала, что будешь проводить акции, выдвигать идеи, бороться за права женщин, отстаивать их независимость, но что в действительности? Ты ввязалась в банду отмороженных девиц, не умеющих контролировать свою агрессию. Самое страшное даже не то: ты пала до их уровня, забыла о важном принципе: «Насилие порождает насилие». Ты забыла кто ты… Каждый вечер, избивая кого-то, крича так, что горло разрывается от боли, набрасываясь с кулаками на обычных парней и мужчин — ты теряешь себя. Стираются грани: человечность кажется незначимой, агрессия питает силы, а желание бить становится все больше и больше. Тебе безумно нравится выбивать дурь из этих ублюдков, которые чувствуют себя мужиками лишь когда насилуют или избивают…

А может, дело совсем в другом? Дело не в твоей аморальности, дело не в Ребекке. Давай на чистоту, родная? Тебе плевать на права женщин и акции. Тебе плевать на «NCF». Тебе плевать на Ребекку Майклсон. Причина кроется в твоей душе. В том, о чем ты предпочитала не вспоминать много лет. Нечто противное, слизкое, ужасающее… Оно сокрыто в самых глубинах твоей души. Ты решила не думать об этом. У тебя получилось вспомнить ЭТО, не испытывая ничего, кроме безразличия. И вот сейчас все вылезло наружу. Ты не знаешь, о чем я? Бонни Беннет, девочка из благополучной семьи, экстравагантная, обаятельная, привлекательная вступает в феминистское движение лишь потому, что…».

— Заткнись, — прошептала Бонни, закрывая глаза и подставляя лицо под струи воды, — ничего не было. Это лишь моя больная фантазия.

«Но это было, Бонни. Было. Просто отрицание все еще сковывает твое сердце, ты не хочешь признаваться себе в том, откуда у тебя такая ненависть к мужчинам, почему ты не хочешь никого любить, почему ты так много стала курить…».

Внутренний голос шептал и шептал, как демон-искуситель, как палач, который получает удовольствие, устраивая пытки преступникам: ему нравится питаться страхами, ему нравится чувствовать власть, лишать сил и своими орудиями резать словно клинками. Этот голос появился после того, как Бонни вступила в ряды «Новых детей свободы». Он не утихал, не затыкался, лишь шептал и шептал… Заглушить его не получится. Не получится навсегда забыть о том, почему же Бонни Беннет так яро ненавидит мужчин. Не получится забыть о темных уголках своей души.

Теплый душ. Грязь вчерашнего вечера удалось отмыть, а вот грязь с души? Плевать. Бонни жила с этим несколько лет, и дальше проживет. Она свыклась. Она акклиматизируется.

Она не уйдет из группировки Ребекки Майклсон. Это единственный способ выплеснуть наружу свою обиду. Единственный способ уничтожить в себе те воспоминания — выплеснуть свою агрессию, ударить, испытать эмоциональный шквал… Когда Бонни избивает, кричит — она живет. Каждый из нас питается энергией других людей. И девушка чувствует себя сильной… Она знает, что ее никому не удалось сломить. Она знает, что будет дальше жить, а те воспоминания подохнут, как бездомные, больные кошки.

Бонни переоделась, высушила волосы, а свои шмотки отправила в мусорное ведро. Беннет глядела в зеркало, не узнавая себя. Лицо избито, везде видны кровоподтеки и царапины. Раны заживут нескоро.

Плевать. За идею можно умереть. Бонни выше подняла подбородок, усмехнулась… Тот тип тоже будет неделю ходить с ее «автографами» на его теле. Эта мысль грела… А Бонни чувствовала, что внутренний голос утихает. На время, правда. У девушки вновь получилось заглушить глас своей жалкой души.

У каждого свои скелеты в шкафу. У Бонни Беннет они тоже были. Она отчаянно надеялась, что их больше нет. Она отчаянно надеялась, что сможет прожить правильно.

Нельзя зарекаться. Нужно слушать музыку, когда танцуешь с Дьяволом.

Девушка вышла из душевой, оглядела спальню, в которой она провела ночь. А могла бы быть в отделении полиции или очнуться в больнице. Может, оно и к лучшему… Но Бонни не собиралась пасть ниц и быть должницей Тайлера. Она не щедра на эмоции.

Беннет вышла из спальни. В лабиринтах комнат можно затеряться, и Бонни поначалу растерялась, но потом вновь взяла себя в руки и уверенно направилась вдоль коридора, уверенная в том, что она идет в правильном направлении.

Дом, в котором жил Тайлер был большим, красивым. Клумбы, расположенные по периметру, были украшены цветами. Дорожка — уложена плиткой и тщательно вычищена. Видимо, уборщики здесь получают неплохо, раз так хорошо убирают. Бонни огляделась и направилась к воротам.

Подъехала машина и остановилась возле девушки. Открылось окно.

— Садись. Я довезу тебя до колледжа.

— И с чего такая доброта?

— В этом мире кто-то должен быть добрым, раз вокруг столько грубости.

Бонни усмехнулась, но все-таки села в автомобиль. Спустя несколько минут машина уже мчалась по дорогам города. Беннет оглядела эскалейд, о котором всегда мечтала, а потом посмотрела на Тайлера.

— Только не думай, что я буду падать тебе в ноги после того, что ты сделал.

Тайлер прибавил громкости на магнитоле. Играла опера Эммануэля Сантарроманы. Замечательная, чарующая музыка… Голос исполнительницы напоминал голос ведьмы, которая пела свое зловещее заклинание, кружась в трансе возле котла с зеленым зельем. Шикарный образ, не правда ли? Лучше того, который Бонни видела вчера.

— Знаешь, откуда эта музыка? — спросил парень, сбавляя скорость. — Ох, мне очень нравится эта композиция.

Мелодия играла, пробуждая в душе необъяснимую тоску, которая кипит, как зелье ведьмы и вот-вот выльется… Но ведьма не замечает. Она все еще в трансе.

Тайлер улыбался, медленно покачиваясь в такт музыке и спокойно ведя машину. Локвуд соблюдал все правила дорожного движения: пропускал каждого пешехода, тормозил на желтый свет, а не на красный, не превышал скоростные ограничения.

— Ты, правда, такой правильный или прикидываешься?

— О, правильность — понятие относительное. Ты, кстати, не задумывалась, что в этом мире нет объективности? Каждый человек судит о том или ином явлении со своей точки зрения. Ему кажется она правильной, другому человеку — нет. Вот для меня правильно спокойно ездить по дорогам, а тебе кажется это безумством, потому что для тебя правильно — быть импульсивной и не задумываться о всяких мелочах.