Чтение онлайн

Девушка посмотрела на отца.

— Хочешь вернуться в мою жизнь? — она не хотела возвращать его в свою жизнь, но в ее сознании пульсировало лишь одно слово: «Самопожертвование». Чтобы Бонни простила ее, ей надо простить отца. Одна невыполнимая миссия для другой невыполнениями миссии. Новая игра.

— Хочу.

Она ощутила, что предает свою мать. В эту самую секунду, когда смотрит в глаза своего… — и кто он теперь ей? — Елена ощутила, что поступает по отношению к ней неправильно. Но ей надо было сделать это, чтобы вымолить прощение у Бонни. Или хотя бы у кого-нибудь. Отчаяние накрыло ее с головой.

— Я хочу пригласить ребят куда-нибудь. Ты можешь нас отвезти? Пожалуйста.

Он кивнул, а теперь Елена ощущала, что снова продает/предает себя. На ее чувства вновь спала цена, и это было отличным поводом для Грейсона.

Гилберт захотела со всей силы вгрызться в вены, лишь бы сдержать тот принцип отчаяния, который сокрушил ее. Но все что она могла, лишь сказать:

— Спасибо, — а потом выйти из машины и отправиться домой, сделав вид, что все в порядке.

3.

Грейсон на следующие выходные отвез Елену и ее новых приятелей за город, где расположился гастролирующий зоопарк. Вообще-то Елена была равнодушна к посещению подобных мест, но на них бурно реагировала Кэролайн, и Гилберт согласилась. Мэтт вначале был категорически против вообще куда-либо идти — его смущало наличие Форбс, с которой он в школе вообще не контактировал, но Елена все-таки смогла его убедить.

— Мне кажется, что это насилие над животными, — произнес Донован, когда вся компания шла мимо высоких вольеров, в которых были заточены хищники. Теперь уже — ручные хищники. — Вот тебя бы засунули в эту клетку — как бы тебе было?

Грейсон не просто отвез, он еще и проспонсировал это мероприятие. Елена уже смирилась с тем, что ее отец выражал свои чувства только посредством наличных. Елена не могла смириться с чувством, будто она предала мать. Но она думала о Бонни и старалась сделать вид, что очередное возвращение отца в ее жизнь — как способ искупить вину. Как возможность прочувствовать то, что чувствует Бонни в данный момент.

— Их тут кормят, между прочим, — взразила Форбс, умиленно смотря на обезьян, — и за ними смотрят ветеринары…

— Какие ветеринары, Кэр? Они ведь хищники — им нужны простор и погоня. Это ведь не домашние кокер-спаниели и прочие декоративно-отврати…

— А что тебе не нравится в кокер-спаниелях?

Елена рассмеялась — только Форбс могла запариться по какому-то поводу, совершенно незначительному. И это придавало ей особый вид. Гилберт в колледже сидела рядом с Беннет, но они перестали ходить вместе в столовую и перестали говорить даже на самые незначительные темы. Елена понимала, что у Бонни теперь совершенно другая жизнь, и в этой другой жизни нет места для прошлого. И Елена стала ошиваться с Мэттом и Кэролайн, возвращаясь в повседневность и пытаясь простить отца. Простить его поступок и забыть о всех тех ночных переездах, изменах и бесконечной отвратительной, грязной и самой изощренной лжи.

Пока Кэр и Мэтт спорили о том, пригодны кокер-спаниели или нет, Елена остановилась у вольера с белым медведем. Он стоял на четырех лапах и махал головой из стороны в сторону. Служащие парка это объясняли тем, что медведю жарко. Выглядело забавно и как-то повседневно — Елена уже забыла о повседневности, забыла о таких прогулках…

Она решила перестать жалеть себя, решила перестать концентрироваться на том что было и сконцентрироваться на том, что есть.

— Нет, я хочу сфотографироваться, — Форбс уже полезла в сумку за деньгами, даже не внимая доводам Мэтта. — У меня нет еще ни одного фото с обезьянкой.

Мальвина снова рассмеялась и медленно пошла дальше. На мгновение у нее получилось полностью изолировать себя от самобичевания. Все-таки, было что-то в этих зоопарках, что Елену впечатляло. И шарм заключался не в грации мускулистых пантер, клыкастых тигров или будто спокойных крокодилов. Шарм заключался не в том, что человек может подчинить даже самого лютого зверя.

Весь жемчуг был в том, что те самые лютые звери оставались лютыми. Запертые в тесных клетках, лишенные свободы, раздола и адреналина, они все равно внушали страх, все равно предоставляли опасность.

Человек может что-то подчинить. Но не может поменять природу того существо, которое приручил. Не может изменить химический состав аммиака. Не может лишить гепарда быстроты. Не может остановить наводнения и снежные обвалы.

Не может усмирить свои эмоции.

Елена остановилась у клетки с львом. Он расхаживал взад-вперед, и его грива горела в лучах теплого зимнего солнца. Девушка увидела буйство красок и жизни. На мгновение ей показалось, что в душе у нее спокойно.

— И она еще собирается замуж! Ты только посмотри…

Елена обернулась на слова Мэтта, а потом взглянула в сторону Кэролайн. Обезьянка не могла усидеть на ее плече. Гилберт не сдержала улыбку.

— Оптимисты — вот кто спасет этот мир, — ответила Елена и двинулась дальше. Она решила подойти к стендам, на которых продавались разные сувениры, и Мэтт отправился с ней. Форбс осталась позади, не оставляя свою навязчивую идею сфотографироваться с обезьяной.

Очередь была большая. Елена и Мэтт встали в самый конец.

— Ты как-то внезапно решила устроить это… Даже неожиданно.

Когда Мальвина взглянула на Донована, тот увидел туман в ее глазах. Туман глаз той девочки, в которую он был влюблен в школе. Туман, который привлек не только его, но который принадлежал лишь одному человеку.

— Можем устроить еще встречу выпускников, — пожала плечами Гилберт, обращая свое внимание на товары, лежащие на прилавках. — Чтобы было веселее.

— Я рад, — произнес Донован, решив сказать то, что следовало сказать намного раньше, — что мы остались друзьями.

Елена вновь взглянула на него. Она начала встречаться с Тайлером лишь потому, что хотела привлечь внимание Мэтта, а перестала с ним встречаться лишь потому, что хотела внимание Деймона. И вот, внимание Донована привлечено. Правда, несколько иначе, но результат остается результатом.

Наши мечты осуществляются, но совсем не так, как мы того хотим.

— Я тоже рада, — произнесла она. — Правда, рада.

Она чувствовала теплоту февраля и холод все еще бесчинствующего ноября. Казалось, что осень растянулась, решив погостить как можно дальше. Решив стать еще одним призраком в темных углах подсознания и души.

Елена достала деньги отца, задумчиво на них уставившись. Принимать подачки от Грейсона — не лучший способ принять самого Грейсона снова в семью, но других вариантов не было. Дженна желала сплотить семью, и, наверное, это необходимо было сделать. Только совсем не хотелось.

Девушка взяла одну купюру. Очередь двигалась дальше, а Елена в своих мыслях снова остановилась. В какой-то мере она была рада — ее мысли о Деймоне отошли на второй план, уступив место для мыслей об отце и о Бонни. Одни призраки вытеснили на время других.

Но это отчаяние, которое захлестнуло девушку еще тогда, при первом нормальном разговоре с отцом (относительно нормальном), не отпускало, и Мальвине казалось, что не отпустит уже никогда. Ее не покидало ощущение неправильности — не те люди рядом, не те разговоры и не те чувства.