Обуглившиеся мотыльки
Шрифт:
— Я не умею танцевать.
Отстранилась, опустила руки. Была такой ленивой, была такой непринужденной. Волосы струились по обнаженным плечам. Выпирающие ключи привлекали внимание.
— А что умеешь? — спросил он. Шарм момента развеялся как дым. Грязь вновь пятнами запачкала и душу, и тело, и магию ситуации. Елена усмехнулась. Она умела привлекать внимание. Но все видели лишь Мальвину, лишь идеальную девочку, готовую плясать под чью-то дудку, готовую саму пускаться в пляс.
Не видели Елену.
— Рисовать, — ответила она, уже понимая, что ее не слышат, что ее только лишь рассматривают. — И ненавидеть.
— Шикарное сочетание, — произнес он. Елена посмотрела вперед. За спиной этого ублюдка она видела Сальваторе. В его глазах была вина. И Гилберт показалось, что он готов ринуться прямо сейчас. Не потому, что хочет ее защитить, а потому, что не хочет ее ни с кем делить. Он тоже видел лишь Мальвину.
Отчаяние захлестнуло. Девушка улыбнулась, а потом перевела взгляд на мужчину. Она не стала ничего ему говорить. Больше слова не имели значения.
Елена положила руки ему на плечи и, предавшись отчаянию и декаденсу, подарила себя, поцеловав его и окончательно запечатлевшись в его памяти.
Кэролайн вскрикнула, когда сумела победить. Ее эмоции, и без того раскаленные, теперь заискрили. Девушка подскочила, издав радостный вопль. Хриплый голос Мэнсона проникал под кожу, а вместе с ним под кожу попадал и Тайлер со своими принципами. Кэролайн не была в него влюблена. Она не была даже заинтересована им. Но ей он нравился. Ей нравились его глаза, полные какого-то горького одиночества, нравилось отсутствие запретов. Нравилась распахнутость его души.
Просто нравился. Без всяких «если» и «потому что».
Девушка запрокинула голову, рассмеявшись. Б-52 окончательно стер действительность, и теперь Форбс осталась лишь в контексте этой ночи, осталась наедине со своими ощущениями, наедине со своими эмоциями, наедине с самой собой. Это было в новинку.
— Ну, и что ты чувствуешь? — спросил он. Спрашивать о таком было слишком рано. Все чувства базировались в основном на алкоголе. Но тем не менее, они были. И умалчивать о них тоже было глупо.
— Чувствую, что нет рамок, — согласилась она, все еще продолжая улыбаться. Действительно, не важно кто мы — друзья или любовники, враги или конкуренты, — важно что что мы делаем, важно как мы это делаем. Смысл заключается не в нас, а в наших поступках. — Но есть кое-что, где результат все равно важнее.
— И что же это?
Кэролайн опустила взгляд, словно решаясь на что-то, словно обдумывая, а потом, схватив парня за руку, повела его к выходу. Будь что будет. Все равно завтра утром все вновь потеряет смысл.
4.
На деле все оказалось намного проще. И Елене потребовалась лишь десять минут, чтобы завлечь этого ублюдка в туалет. При этом его руки были уже почти под ее юбкой. Он не был груб, но девушка не получала от этого удовольствия. Алкоголь не произвел желаемого эффекта. Мальвина вновь стала Еленой.
Когда он оторвался от нее и повел ее в сторону уборной, девушка обернулась, чтобы найти взглядом Сальваторе, но его не было. Даб степ стал причиной головной боли. Страх сжимал сердце. Руки стали холодными.
Девушка остановилась, притянула мужчину к себе и снова впилась в его губы. Она решила затмить страх страстью, и пусть эта страсть была пластмассовой и ненастоящей, но она была необходима. Елена обняла его за плечи, всем телом прижимаясь к нему. Ногой она уперлась в его пах, почувствовав, что парень возбужден.
Елена ощутила омерзение.
И поэтому стала целоваться еще развязнее. Она даже предположить не могла, что способна на такое. Ее пальцы коснулись обнаженной шеи. Гилберт оттянула края футболки, впилась ногтями в плечи, желая оставить царапины.
У нее не получилось. Но у нее получилось снова взять себя в руки.
Он оторвался, вновь схватил ее за руку и повел за собой. Гилберт озиралась по сторонам, но не видела Сальваторе, будто тот провалился сквозь землю. Даже если он упустил их из виду, это ничего не меняет. Елена сама украдет ключи, передаст их Деймону после. Максимум это займет еще десять минут, не больше. Максимум Сальваторе выедет чуть позже. Черт с ним. Главное — вытащить ключи, главное — не думать.
Они зашли в туалет. Тут было пусто. Мужчина хлопнул дверью, толкая девушку к кабинкам. Отвращение и омерзение увеличилось. Девушка откинула голову, лишь бы перебороть слезы. Она ощутила его губы на своей шее. Ей было почти приятно, что она все еще была для кого-то желанной.
Елена выпрямилась. Она положила ладони на лицо парня. В его глазах был дым. Девушка улыбнулась, вновь хотела приблизиться к нему… А потом она заметила человека, стоящего за спиной. Человек подошел в считанные мгновения, подошел бесшумно. Он замахнулся, и следующее что увидела Гилберт — стеклянные глаза своей жертвы, которые тут же закрылись. Ноги подкосились, и руки упали. Этот парень бы упал, но Деймон перехватил его.
— Помоги мне! — рявкнул он. Елене будто дали пощечину. Она вышла из каматоза, наверное, потому, что адреналин стал циркулировать по венам. Девушка ринулась к кабинке, быстро открыв дверь. Деймон затащил парня внутрь, усадил его на крышку унитаза и, схватив девушку, дернул ее на себя, а затем закрыл дверь.
Елена ошарашенно посмотрела сначала на парня, потом на Сальваторе. Она бы рада начать кричать и истерить, но в горле будто что-то пересохло. Деймон спрятал шприц в карман, из которого тут же вытащил таблетки, которые ему предоставила Елена. Одну таблетку он спрятал в карман, другую аккуратно положил в ладонь.
— Что ты делаешь? — прошептала она, начиная осознавать в насколько дерьмовой ситуации они оказались. Горло все еще болело, словно Елена мучилась гриппом. — Ты понимаешь, что только что натворил?
Сальваторе вытащил ключи из кармана, затем спрятал их в свой и, встав напротив Елены, внимательно на нее посмотрел.
— Когда мы вернемся, ты можешь спать с кем захочешь и как захочешь. Но сейчас я не позволю тебе этого!
— Ты понимаешь, что он начнет меня искать?! — зашипела она, хватая Сальваторе за шиворот. Ее страх стал еще сильнее, но теперь причина его появления была другая. Девушка приблизилась к мужчине, встав на цыпочки. Им даже обоим показалась, что ее былая ненависть вновь вернулась.