Чтение онлайн

Только в семье ее был настоящий мрак. Елена шла домой с неохотой, и никому не рассказывала причину такой рьяной «спешки», да и кому это было интересно?

«Четыре стены способны либо вылечить, либо свести с ума», — как-то раз сказала Елена Бонни и была права. Многое действительно зависит от контекста. «Семья — главная ценность в жизни каждого человека», — говорили преподаватели социологии. Гилберт была не совсем согласна с этой концепцией. Девушка была уверена совершенно в ином.

Во-первых, ничто так не выбивает почву из-под ног как распад семьи. И во-вторых, после того как все произошло — строить заново уже не захочется. Порой семья из главной мечты превращается в страх.

Все началось еще лет двенадцать-тринадцать назад, если не раньше. И началось с банального: с супружеской неверности. Миранда прощала своему мужу шашни на стороне, порой вообще закрывала на это глаза, желая, чтобы в жизни ее дочери все было хорошо, и та не жила без отца. Кроме того, Миранда была уверена, что это лишь испытания на усталость и выносливость. Маленькая Елена ничего не понимала, но и обвинять ее в этом было нельзя. Потом, спустя еще два-три года, удар был посильнее. Грейсон завел отношения с начальницей своей жены. Миранда ни о чем не подозревала несколько месяцев, потому что маскировка соблюдалась идеально. В тот вечер, когда правда выползла наружу, Елена думала, что ее мама отравилась, так как она рвалась, ее тошнило, и Миранда кричала о том, что в этой комнате слишком много синего цвета. Гилберт еще понятия не имела о том, что такое нервный срыв. Разошлись… Елена жила с матерью, с отцом созванивались редко, боялась встреч и, наверное, на подсознательном уровне чувствовала за что-то вину. Около года ушло на примирение. Начать все с чистого листа не так-то просто, как кажется с первого взгляда, потому что он заляпан красками предыдущего, вырванного листа. Миранда простила своего мужа, а дочь чрезмерно радовалась воссоединению семьи. Да и что может быть лучше воссоединения семьи? Правда, нитки были гнилыми… Очень гнилыми.

Первые месяцы напоминали какую-то сказку. Частые выезды за город, подарки и каждые выходные вылазки в детские парки и кафе. Грейсон и Миранда смеялись и без конца разговаривали. Елена радовалась, что ее мама больше не видит синего цвета. Длился этот период пять месяцев, а затем последовала новая череда ссор. Сейчас Елена уже и не помнила, почему конфликты вновь возобновились, ведь родители не обсуждали свои ссоры с маленькой и несмышленой дочерью. Зачем нагружать ребенка? Чем дальше шла жизнь, тем ситуация все больше обострялась. Измены закончились, и ссоры возникали уже на другой почве.

Имущество.

Мать Грейсона жила с какой-то параноидальной мыслью, что у ее сына жена — аферистка, и она просто хочет отсудить половину имущества. Бабушка Елены по отцовской линии не желала прописывать внучку в доме своего сына, поскольку «ее мать все отсудит», и Грейсон останется ни с чем. Миранда вспылила, поругалась со свекровью, а потом плеснула водой из стакана прямо в лицо, упрекнула свекровь в том, что та покрывала похождения своего сына (в этом сомнений не было). До драки, к счастью, не дошло. Дошло до очередного разрыва отношений. Миранда собрала вещи, укутала ребенка и отправилась в холодную зимнюю ночь жить к сестре. У Дженны Елена и Миранда жили около двух месяцев. Мать Елены так и не решилась подать на развод. Может, боялась оставить ребенка без отца… А может, боялась остаться одной. Да и после произошедшего видеть этих людей, которые выставили из дома собственную дочь/внучку, не хотелось. Елена переживала из-за того, что папа с мамой не разговаривают, но сильно не углублялась в это…

Время шло, раны переставали кровоточить. А людская жестокость росла, не зная границ. Мать Грейсона подставила собственного сына и выставила из дома. Грейсон бездомной, побитой собакой переплелся к порогу своей семьи. Помириться вышло не сразу… Но люди по натуре живучи и способны выживать даже после таких глобальных катастроф. Семья вновь воссоединилась.

Идиллия длилась достаточно долго: около четырех лет. Грейсон нашел хорошую работу, пошел в гору, купил домик и переехал со своей семьей. Елена была безмерно счастлива и как-то сказала своей матери: «Теперь у нас все будет хорошо, мы пережили эти испытания». Миранду к тому времени жизнь потрепала: появилось кожное заболевание, возникшее из-за нервов, от которого вылечиться можно только спокойным укладом жизни и морем, да и внешне женщина постарела. Вновь подарки, вылазки в парки и за город. Елена любила это время, ей нравилось, как ее семья отправлялась в Бостон (чтобы навестить родителей Миранды) на машине, проделывая многокилометровый путь. Эти поездки были, и правда, отличными: наблюдать за восходом и закатом, слушать музыку, смеяться и о чем-то беседовать, лететь на огромной скорости, останавливаться для того, чтобы выпить кофе и передохнуть, подышать свежим воздухом, поговорить с людьми, которые тоже остановились для отдыха — это доставляло удовольствие. Елена никогда не забудет это время, оно всегда будет вспомнить его с улыбкой и благодарить Бога за эти счастливые минуты… Целых четыре года! Наверное, Небо дало время для передышки…

Окончательный разрыв произошел, когда Елене исполнилось семнадцать. Причины ссоры глупые, а последствия глобальные…

Гилберт общалась по мэйлу с другом своего отца. Стиль общения был официальным: девушка либо просила починить ее ноутбук (друг отца был компьютерщиком), либо писала, что «папа не берет трубку, так как вышел за хлебом, скоро вернется». Этот друг часто приходил в гости, мог поговорить с Еленой о книгах, чинил ноутбук… Все было хорошо…

Это был волк в овечьей шкуре.

Грейсон не пришел на выпускной дочери. Елена дико расстроилась, вообще была обижена и перестала разговаривать с отцом. Ну, как можно не прийти на выпускной к собственному ребенку? Это же просто немыслимо! Этот самый друг спросил, в чем дело, и Гилберт совершила главную и роковую ошибку. Она доверилась. «Я не разговариваю с ним не из-за своей аморальности. На то есть причины», — ответила она сообщением. Это сообщение стало точкой невозврата. К моменту этого события Миранда и Грейсон не разговаривали уже месяц из-за очередной ссоры. На следующий день Грейсон ворвался в комнату к своей дочери и заявил, что Елена обозвала его аморальным.

— У меня разве есть дочь?! — кричал он. — Дочь, которая назвала меня аморальным?!

Елена помнила те страшные слова, а еще в ее голове вертелось воспоминание из детства, когда она играла в «Сломанный телефон». Девушка вкладывала иной смысл в свое сообщение, но… Но все восприняли иначе. Тот вечер был слишком долгим. Гилберт сжалась в комок и дала волю рыданиям. Глупая ссора, правда? И дурак тот, кто думает, что Елена не пыталась разъяснить ситуацию… Она страшно боялась, но спустя несколько недель решилась на разговор с отцом.

— Пап, я не то имела в виду, — говорила она со слезами на глазах, сжимая платок и оправдываясь как преступница, — я не считала тебя аморальным.

Грейсон был в бешенстве. Елене казалось, что ее душу рвут злобные тигры, ей казалось, что она падает в бездну. Грейсон ходил из стороны в сторону, а в его взгляде кроме жестокости и злобы Елена не видела ничего. Он кричал, что-то говорил… У девушки болела голова, а еще ее посетила страшная мысль: «Он не понял своей ошибки, он не понял смысла моей фразы. И самое страшное, что я ничего не могу ему доказать… Он живет в мире кривых зеркал, и искаженная ложь ему кажется правдой».

Жутко болела голова, глаза болели еще сильнее. Елене хотелось засмеяться от того, какой же нелепой получилось ссора. Ей хотелось лезть на стены от того, какими же жестокими способны быть родственники. А потом Гилберт решилась переступить через себя. Она сделала это впервые в жизни, но сделала мгновенно и без колебаний. Девушка поняла, что бороться бесполезно. Она поняла, что ей пора делать взрослые поступки. Елена дождалась громкой тишины, а потом спокойно произнесла:

— Да, папа, я так написала… Я жутко виновата перед тобой… Ты только прости меня, ладно? — голос сорвался. — Я больше так не могу.

— Я столько денег тебе давал. Я мало тебе платил за твою любовь ко мне? Буду платить больше! Зачем ты так со мной?

— Нет, не надо денег… Дело не в них! Нет!..

— Ты поэтому назвала меня аморальным? — кричал он в исступлении. — Потому что я мало тебе платил?

Она не слышала последующих слов. Она просто смирилась с тем, что жестокость не знает границ. Смирилась с глупостью взрослых людей и тем, как же игра «Сломанный телефон» отразилась на ее жизни. Глупо, не правда ли? Очень глупо.