Обуглившиеся мотыльки
Шрифт:
— Мне надо подумать, — бросил он напоследок, уходя с кухни.
Он думал день, второй, неделю, месяц… Он думает уже второй год.
Но Елену убило даже не то, что ей пришлось сознаться в преступлении, которое она не совершала. Ее уничтожило другое. «Чужой», — страшная, ужасающая мысль. Гилберт очень хотелось поговорить со своим отцом, как раньше: рассказать о новостях и попросить помочь советом. И она подумала, если они помирятся, как она будет с ним разговаривать после случившегося? Ведь Грейсон даже не захотел выслушать объяснения дочери, он сделал выбор в сторону лживого друга. И как после этого сделать вид, что ничего не было?
«Чужой… Как я буду с ним разговаривать? Как я буду смотреть ему в глаза?».
Ломало. Первые месяцы в кромешном молчании душили, убивали, резали. Жуткая депрессия, жуткая безысходность. Елена и Миранда жили в отдельной комнате, а с Грейсоном не разговаривали. Он не пускал женщин в свои «покои», хлопал дверями по утрам и уходил на праздники из дома. А потом все чаще не возвращался по ночам…
Елена плакала по вечерам со своей матерью. Тогда она задалась одним вопросом: «Сколько может простить женщина?». Гилберт поражалась стойкости и терпимость своей матери. А еще она поражалась тому, что семейная любовь может быть тоталитарной… Да, в Елене царила горькая обида на отца, но не было ненависти или злобы. Девушка продолжала любить своего отца, даже после такого жуткого предательства.
Спустя полгода Елена и Миранда ушли вновь к Дженне. В этот раз — навсегда. Оправиться после такого разрыва удалось не сразу. До сих пор не удалось. Елена иногда отдается чувствам. «Ты бросил нас! Как ты посмел? Ты предал, бросил, уничтожил!», — шепчет она, рыдая в своей комнате, когда не может уснуть. После таких эмоциональных выплесков становилось легче… На какое-то время. Ведь отец так и не пробовал пойти на примирение, он не искал Миранду и Елену. Он продолжил жить без них. А спустя еще два-три месяца подал на развод. Девушка стойко перенесла эту «приятную» процедуру.
Но драме, казалось, не было конца. Новая трагедия потрясает семью Елены. Миранда подрабатывала домохозяйкой в одном доме. Она мыла окна. Она выпала. Третий этаж, Миранду собрали по кусочкам. Она выжила.
Только теперь она навеки прикована к инвалидному креслу. Грейсон навестил свою семью всего лишь один раз. Обида к отцу в Елене стала еще больше. Гилберт казалось, что однажды она прорвет и раскаленной магмой снесет любовь, оставив место лишь для обнаженной, привлекательной ненависти.
Но они справились. Миранда находится под присмотром врачей, Дженны и своей верной дочери. Она снова выжила.
Уже год все тихо и относительно спокойно. С горем смирилась не только Миранда, но и Елена. Девушка несколько раз желала позвонить отцу, но каждый раз останавливала себя. «Это просто предлог, чтобы помириться. Он вернется и снова причинит вам боль, — шептал внутренний голос. — Оставь его в прошлом».
Елена оставила. Она окунулась в омут с головой в учебу и книги. Девушка справилась и с депрессией и с трудностями, она ухаживала за больной матерью и помогала по дому Дженне. Но каждый раз, возвращаясь обратно, Елена не могла не думать об отце. Не было и дня, чтобы она о нем не думала. Не получалось не думать, да и вид лежачей и больной матери тоже не радовал. Именно поэтому девушка предпочитала иллюзорный мир, именно поэтому она зачитывалась книгами, поскольку свято верила в то, что в ее жизни однажды все наладится.
Сегодня Елена вернулась домой чуть позже, поскольку зашла перед этим в книжный магазин. Гилберт кинула вещи на диван и направилась к своей матери. Девушка присела возле Миранды и стала рассказывать ей про свой сегодняшний день.
Женщины склонны к ненависти к своим детям из-за их отцов. К счастью, Елена была окружена лишь любовью и заботой. Никогда она не видела в глазах матери осуждения или презрения. Они болтали, как в старые добрые времена, невзирая на болезнь Мередит. Она все свое свободное время тратила на рукоделие, продавала его, и таким образом тоже приносила вклад в дом, хоть Дженна никогда не попрекала свою сестру в бездействии. Наоборот, Елене казалось, что только сейчас, после всех этих лет, она стала жить в нормальной семье…
Итак, вот действительность которая окружала Елену — странности в поведении, семейная драма и… И было кое-что еще, о чем Гилберт ни с кем и никогда не говорила. Слишком интимное и не такое болезненное. Любовные трудности. Они были не такими глобальными, как семейные, но все же имели и свои неприятные стороны.
Гилберт дружила с одним человеком со школьной семьи. И спустя несколько недель, этот парень признался ей в своих чувствах. Им тогда было по четырнадцать, но, наверное, только в этом возрасте люди искренни и способны любить на том самом высоком платоническом уровне, который отрицал Тайлер Локвуд. Девушка ответила взаимностью. Его звали Мэтт Донован.
Они переписывались, поздравляли друг друга и подбрасывали записки, но ни разу не разговаривали по телефону, ни разу не гуляли вместе, и ни разу их общение не заходило дальше рамок дружбы. Так длилось где-то года три-четыре, а потом Мэтт вырос, возмужал, оберегал Елену, но больше обращал внимания на других девушек. Его детская влюбленность исчерпалась. А влюбленность Елены лишь усилилась. По воле случая они оба поступили в один и тот же колледж. Мэтт спокойно разговаривал с Еленой, спрашивал ее о чем-то и интересовался тем, как у нее дела. Гилберт делала вид, что абсолютно объективна и бесстрастна. У нее это получалось довольно удачно. Как и у Мэтта.
Почему их отношения не дали развития? Почему они оба так побоялись сделать первый шаг? Может, порой отношениям просто не дано развиться? Елене казалось, что она должна поговорить с Мэттом и все выяснить…
А потом она решила быть влюбленной на расстоянии. Как и в отношениях с Бонни, Елена была спокойной и не такой открытой. Чувства не иссушали и не убивали, как это часто бывает с теми, кто пытается быть фанатичным. Она уже знала, чем чревата привязанность, и Гилберт больше не хотела терпеть предательство. Наверное, поэтому ее жизнь и была более-менее спокойной.
Девушка была сильной. Она пережила предательство и безразличие. Она решила жить дальше, ведь если не уничтожить прошлое — оно уничтожит тебя.
Елена после долгого монолога замолчала, улыбнулась, а потом, обняв мать, сказала:
— Все будет хорошо, мам. Мы самые счастливые. Только ты, Дженна и я, не правда ли?
Это было правдой.
До определенно момента. Вернее, до следующего дня.
Елена отправилась в колледж ко второй паре, поскольку не хотела идти к преподавателю, которому до сих пор не сдала эссе. Да, Гилберт частенько прогуливала, но при этом хорошо училась… Просто порой каждый устает от учебы.
Она сидела на той же скамейке, что и вчера. Она читала главу романа, а солнце грело ее своими теплыми лучами. Начало октября было слишком солнечным. Потом девушка отправилась к зданию колледжа. В холле она увидела Мэтта, поздоровалась с ним и направилась к двадцать четвертой аудитории. Елена вспомнила, что не сказала ему о…
Гилберт обернулась и увидела Мэтта в объятиях другой девушки. Это не был укол ревности, скорее — дикой досады и разочарования. Гилберт смотрела на то, как Мэтт улыбается, обнимая красивую, эффектную особу за талию. Перед глазами промелькнуло все их времяпрепровождение. Внутри Елена надеялась, что однажды их отношения возобновятся, она надеялась, что он подойдет и позовет ее погулять.