Чтение онлайн

— Тайлер! Нам нужно поговорить, остановись!

Тайлер не собирался разговаривать и останавливаться. Лишь ускорил шаг.

Он любил свою мать, прекрасно понимал ее крики и скандалы, соглашался с ее мнением в ссорах, но теперь не собирался выслушивать нотации. В душе — тревога и какое-то беспокойство.

— Остановись, я сказала! — она схватила сына за запястье, успев нагнать его уже в холле шикарного дома. Локвуд выдернул руку, резко обернувшись, но идти дальше больше не было смысла. Рано или поздно этот разговор должен был состояться.

— Если ты насчет Бонни, то не трать время. Это пустой разговор.

— Ах, значит, ее зовут Бонни? — вспылила мать, разводя руками. — Спасибо, что спустя столько суток хотя бы представил ее.

Кэрол была в бешенстве, она как-то яростно смотрела на сына, начиная уставать от его постоянных выходок. Тайлер смело выдержал этот взгляд, который сопровождался молчанием.

— Или теперь ты волонтером решил стать?

— Гинекологом, мам. Гинекологом, — с насмешкой произнес Тайлер.

— Это невозможно, Елена. Иначе бы я давно это сделал.

Сальваторе не смел больше двигаться. Ему пришлось прирасти к тому месту, на котором он стоял. Елена, в неприлично кроткой футболке, с растрепанными волосами и до ошеломления красивыми ногами, будоражила похлеще звезд порно индустрии. Но вот только Сальваторе не испытывал ни сексуального влечения, ни чего-либо еще. В сознании пульсацией билась лишь одна мысль: слишком долго он не выходил на ринг.

— Я спрыгну, если ты не отвезешь меня, — процедила Елена, и у Добермана создалось чувство, будто сама девушка смотрит как бы сквозь него.

— Такие длинные предложения… Значит, ты идешь на выздоровление.

Ему надо было потянуть время. Он незаметно оглядывал комнату, просчитывая все свои шаги. Давно уже он не продумывал стратегию… Аж в душе что-то всколыхнулось!

— Я спрыгну! Отвези меня, черт тебя дери, к Тайлеру! — закричала Елена. Теперь неизбежна еще одна истерика. «Что ж, — подумал Сальваторе, — повеселимся».

— Прекрати хамить, — взъелась Кэрол, подойдя к Тайлеру. Правда, смотреть на сына приходилось снизу вверх, что немного ухудшало ситуацию для женщины. — Я не потерплю притон в собственном доме!

С цепей сорвались все монстры, сидевшие в сердце и Локвуда и его беспокойной матери. Тайлер вспомнил Елену, которая в это время тоже рвалась на свободу, вспомнил ее серьезное к нему отношение. В контраст к этому появились воспоминания о матери. О ее терпимости и внимании, но еще и о презрении, смешанном с насмешкой.

Парень прищурился, а потом вкрадчиво спросил:

— Что тебя не устраивает на этот раз? Она живет в моей комнате, почти ничего не ест и не выходит из комнаты! Что не так?

— Она — всего лишь грязная и паршивая потаскушка, вот что меня не устраивает!

Сальваторе отступил на шаг назад, но Елена не стала отходить от распахнутого окна. Она злобно таращилась на Добермана, не помня, почему именно ненавидит этого человека. Деймон снял кофту, откинул ее на кровать. Оставшись в одной футболке, он провел рукой по волосам, словно решаясь на что-то.

Цепи оборвались. И теперь все монстры выбрались наружу. Не успокоятся они пока не получат своего.

— Хорошо, я сейчас позвоню ему. Только выйди хотя бы в коридор.

— Ты лжешь, — прохрипела Елена в ответ, руками вцепляясь в подоконник. — Не верю тебе!

— Не веришь говоришь… Хорошо, я позвоню ему при тебе, но позволь подойти к тебе.

В качестве доказательства Сальваторе показал дисплей своего сотового, на котором светилась заветная фамилия и несколько цифр. Елене, будучи еще не совсем адекватной, — это показалось убедительным, и она кивнула.

После последней реплики в холле повисла тишина. Тайлер пытался переварить услышанную только что фразу, пытался понять, что эту фразу произнесла его мать. Его! Не получалось… И все, что испытывал Тайлер: когнитивный диссонанс, смешанный с недоумением и горечью разочарования.

— Что ты сказала?

— Что слышал! — не моргнув и глазом огрызнулась мать. — Или скажешь, что она — невинная овечка? Тогда кто ее мутозит каждый раз до потери сознания? А даже если это не ее сутенеры, то явно и не баптистское общество! Я не собираюсь терпеть ее.

Тайлер отошел на несколько шагов назад, впервые чувствуя, что его душу ошпарили. Кипяток ненависти разъедал хрупкую материю любви, и обида за чувства униженной девушки, обида за собственное чувство достоинства — это стало чем-то вроде вакцины против ненависти. На места ожогов попадали холодные капли обиды. Шипение. Остывание.

Отчуждение.

— Знаешь, кто ты? — прищурившись, промолвил Локвуд. — Конченная наркоманка, сидящая на игле чужого одобрения. Дура, все время переживающая из-за того, что о ней подумают другие.

Сальваторе, медленно продвигаясь к девушке, нажал кнопку: «Вызов» и поставил на громкую связь. Оператор известил о недоступности абонента. И пока Елена отвлеклась на то, что выслушивала уже в третий раз оператора, Деймон подошел слишком быстро. Он схватил девушку за руку, рванул на себя, потом отшвырнул в противоположную сторону от окна, закрыл окна, от греха подальше, развернулся к девушке.

— Ненавижу тебя! — прошипела она сквозь слезы. — Ты — мой самый заклятый враг отныне!

Сальваторе оскалился. Он медленно направился к девушке, не в силах больше контролировать свои эмоции и поддаваясь соблазну наконец-то овладеть этой мерзавкой.

— Не оригинально. Уже проходили.

Елена не собиралась отступать. Она смело смотрела на Добермана, остановившегося на расстоянии вытянутой руки, стараясь припомнить, что связывало ее с этим человеком. Но все словно стерли из памяти. Была только обнаженная злоба.

— Пора бы нам поговорить по душам, милая.

Звук был раньше осознания. Шипение в душе прекратилось. Вместо этого — снова ожоги. Тайлер, все еще ощущая боль от пощечины, медленно повернул голову в сторону матери. Теперь он был обескуражен полностью. Но Кэрол даже взгляд не прятала. Она была вне себя от ярости.

Горечь, обида и разочарование сменились осознанием горькой иронии. Локвуд усмехнулся, потом оглядел мать еще раз, словно ища в этом какой-то подвох. Словно думая, что мать его подменили. Усмешку заменила кривая и горькая улыбка. А потом — смех. Некрасивый, полный какого-то слепого отчаяния смех. Он наполнял пространство комнаты, он вводил главу семейства Локвудов в ступор, он лишал дара речи. Тайлер смеялся, как смеются безумные или отчаянные, готовые на все люди.