Обуглившиеся мотыльки
Шрифт:
Смех и горечь в душе. Скоро это войдет в норму.
Елены была приведена в чувства тем же методом, что и ее парень. Правда, она оказалась сбита с ног. Девушка вдруг сделала глубокий вдох, чувствуя, что весь мир будто проникает в ее душу, пытается уместиться там, но шипами лишь разрывает все вокруг.
Сальваторе схватил свою подопечную за локоть, рывком заставляя подняться. Лицо горело от боли, но не успела шатенка опомниться, как получила вторую пощечину, и из груди вырвалось что-то колкое и горькое. Физическая боль стала замещать душевную.
Деймон, сжав плечи девушки, вышвырнул ее в коридор. Гилберт, больно ударившись затылком и плечом, изогнулась, а затем стала медленно спускаться по стене.
Боль пульсировала, возвращая воспоминания. Блок был снят. И теперь все стало вытекать наружу как кровь из перерезанной вены.
Тайлер утих, потом отрицательно покачал головой. Он полминуты смотрел в пол, а с его губ не сходила эта жуткая улыбка.
«Ты всегда будешь непринят, — шептало что-то внутри, — пора бы уже привыкнуть к этому».
Елена… Тоска по ней стала сумасшедшей. Локвуд засунул руки в карманы, потом посмотрел на мать.
— Мы завтра же съедим, — он вновь направился к лестнице и вновь был задержан Кэрол.
— Ты не посмеешь! — в исступлении крикнула женщина, начиная уже корить себя за вспыльчивость. Но именно в моменты ярости наша душа обнажается, и все наши импульсы — чистой воды желания, стремления, не прикрытые лестью, фальшью и двуличием. — Ты не проживешь самостоятельно с этой девкой на своей шее!
— Это уже мои проблемы, не волнуйся.
Кэрол вновь сократила расстояние между собой и своим сыном. Хвататься за пустоту — дело бессмысленное, но человек всегда особенно безумен в исступлении.
— Я желаю тебе лучшего, пойми же ты наконец, — отчаянно произнесла она, сбавляя тон голоса. — А эта девка…
— А эта девка, — перебил ее Локвуд, — нуждается в помощи так же сильно, как нуждалась бы ты, если бы у тебя не было денег, положения и богатых любовников!
Елену рывком подняли и вновь впечатали в дверной косяк. Сальваторе вышвырнул девушку в зал, где теперь ему приходилось жить, захлопнул за собой дверь. Гилберт концентрировалась лишь на двух вещах: боли и воспоминаниях. Вспышками картинки из прошлого ослепляли похлеще лучей палящего солнца. Знакомство с Деймоном, странные чувства к этому человеку, — все сразу прояснилось. Вспомнились и исчезновения Тайлера…
Потом Сальваторе отвлек от слайдов, схватил девушку за шею, прижал к стене. Синяки по всему телу сразу стали проступать сине-фиолетовыми и желтыми пятнами. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Удушье пробуждало воспоминания о предательстве отца, о гибели матери и о первой попытке суицида.
Елена не помнила, было тут зеркало, или Деймон подвел ее к нему. Она помнила лишь одно: как этот изверг развернул ее лицом к отражению и… Потом сетка царапин появилась на стекле, а на лбу Мальвины — капельки крови. Но за этим ударом последовал и еще один. Теперь нахлынуло воспоминание о второй попытке суицида.
Сейчас Тайлер четко понимал только одно: все, что накипало в течение долгих лет, вытекало наружу. Все несовершенные поступки, несказанные слова и затаенные обиды — все вырвалось наружу и раскаленной магмой поразило фальшивую идиллию. Локвуд отошел от лестницы, но выходить за пределы дома не собирался. Он расхаживал из стороны в сторону, чувствуя пристальный взгляд матери и слыша шепот, который твердил лишь одно слово: «Освободись».
— Все с самого начала было не так, мам, — начал он, словно мыслил вслух. Не смотрел на мать, не смотрел в сторону: лишь себе под ноги, расхаживая туда-сюда. — Не те увлечения, не то поведение, не та профессия. Вот только знаешь, в чем все дело?
Он остановился, потом подошел к Кэрол схватил ее за плечи, словно боясь потерять внимание своей собеседницы.
— Все дело в том, что я не в той семье родился. Не нравятся мне ни твои приемы, ни твои рауты, ни твое окружение. Понимаешь? Я не продолжу дело отца, не унаследую твоего титула. Я молод, мам! — тон его голоса вновь повысился. Только теперь — от отчаяния. Ему хотелось наконец-то достучаться до матери. — И то, что я не постоянен — это нормально. Люди — не роботы и не могут совершать выбор в считанные секунды в свои семнадцать! Я хочу заниматься музыкой, гулять и пить только по одной причине: я молод! Я хочу помочь этой девушке тоже по одной причине: я могу это сделать! Возлюбить ближнего своего — разве не это наш католический принцип, мам? И если нет, и если у тебя лишь две святыни: деньги и статус, то я могу сейчас же отречься и от наследства и от фамилии!
Сальваторе не пускал в ход кулаки, но боль пронзало тело спицами и иглами. Елена вспомнила все до конца: от второй попытки уйти из этого мира до сегодняшнего дня. Девушка не чувствовала слез, стекающих по лицу, не ощущала крови и уже не могла точно сказать, где именно болит. Ломило все тело.
Деймон отшвырнул девушку в очередной раз. Что-то упало, с грохотом разбилось. Из горла Елены вырвался отчаянный крик, который долгое время осколками пронзал глотку. Шатенку вновь подхватили. Девушка увидела взгляд Добермана, получившего, наконец, то, о чем он мечтал. Этот его взгляд, полный ненависти, удовлетворения и презрения, эти руки, бьющие и не знающие жалости, эта беспощадность — все вмиг образовало какую-то сумасшедшую и мощную энергию.
Энергия соединилась с физической болью — ураган стал сносить блоки, заставлять смиряться с горем. Елена поняла в этот миг, что только после смирения будет успокоение. Будут тишина и спокойствие…
— Еще, — прошептала, прохрипела она. — Еще!!!
И Сальваторе не заставил себя долго ждать.
Кэрол не выдержала. Потерять единственного наследника было чем-то вроде смертной казни. Женщина схватила вазу с рядом стоящего стола и скинула ее на пол. Алые розы в осколках и в луже воды были особенно метафоричными в этот вечер. Женщина заплакала.
Тайлер почувствовал укус вины. Но молчать больше не было сил. Только было он хотел оправдаться, как его мать снова сделала ход:
— Вечеринки, машины и увлечения — ты это получаешь не потому, что молод, а потому что богат! — закричала женщина, расхаживая из стороны в сторону. — И в двадцать надо определяться, Тайлер! Прекрати же шляться по клубам и девкам и строить из себя альтруиста!
— А я не строю, — тут же отозвался сын, пользуясь паузой. — Я просто хочу помочь, вот и все!
— Это не серьезно, как ты не поймешь?! — она словно с цепи сорвалась. Вся прислуга вмиг куда-то испарилась, боясь стать очевидцем семейной драмы. Но даже учитывая факт отсутствия людей, Тайлер чувствовал, что ему тесно в этих просторах. — Ты понимаешь смысл слова серьезность?
Он решился на последний импульс. Пора бы поставить точку и завершить затянувшийся разговор по душам.
Елена прикусила нижнюю губу от боли до крови. Потом она вскрикнула, когда Сальваторе размахнулся и нанес финальный удар. Правда, рассчитать силу не вышло. Хотя, может, оно и к лучшему.