Чтение онлайн

— Да, милая. Так и есть.

Она хотела перебороть слезы. Не сумела. Обняла крепче своего врага, — друга? — и тихо прошептала:

— Ударь меня еще раз. Последний. Чтобы я окончательно убедилась в том, что я жива.

Он сильно сжал ее талию. Так сильно, как никогда. Потом отстранил девушку от себя, прислонил к стене и приблизился к ней.

Заплаканное личико и ее взгляд… Так смотрят дети на своих защитников. Так смотрят люди, которые чудом спаслись от катастрофы. С благодарностью. С благоговением. С неверием.

Потрясающий взгляд. Чертовски потрясающая девушка… И впервые Сальваторе пожалел, что его связывают с ней только негативные воспоминания.

— Хорошо. Я ударю тебя.

Он за талию привлек ее к себе. От нее пахло корицей. Ошеломляющий аромат… Лишающий рассудка. Сальваторе думал, что если удовлетворит свое желание избить ее, ему станет легче. Но вместо этого стало еще хуже: теперь хотелось подчинить себе эту девочку морально. Сделать из нее наркоманку, которая бы не могла жить без его помощи, поддержки и его заботы. Которая бы зависела от него…

Он справился со своими желаниями. Вернулся к разговору.

— Несколько раз, если захочешь. Но только при одном условии: если мы будем на равных.

Он схватил ее за запястья. Руки были покрыты сеткой царапин, но оба словно и не замечали этого.

— Пойди на какую-нибудь спортивную секцию, получи навыки и умения, а потом можем с тобой хоть сутками с ринга не сходить. Ты поняла?

Елена кивнула, освобождая руки и вытирая слезы.

— Тебе надо заснуть. Был тяжелый вечер.

И, не говоря ни слова, он повел ее в спальню.

Девушка устроилась в уютной и теплой постели. Ей показалось, что только сейчас она стала ощущать мир тактильно. Сальваторе включил ночник рядом с кроватью.

— Так не будет темно, — пояснил Деймон, стоя возле Елены.

— Спасибо, — прошептала она.

Сальваторе кивнул и развернулся в сторону, но почувствовал хватку руки девушки на своем запястье. Он развернулся медленно и неторопливо, опустил взгляд, обращая свое внимание на Елену.

— В последний раз, — прошептала она, закрывая глаза и свыкаясь с той мыслью, что боль — вполне привычное состояние организма.

Он сел рядом. Опять же — медленно, словно растягивая секунды. Им обоим больше не было куда бежать. Их бег остановился, отдался жуткой болью и бессилием. Пора начать привыкать к этому состоянию.

Елена держала его руку. Она медленно открыла глаза, посмотрела на Добермана и тихо прошептала:

— Останешься?

И он понял в этот момент один неоспоримый факт: он не может не исполнять просьбы — приказания? — этой девчонки. Не может, и сила воли тут не причем.

Сердце не позволяет.

— Конечно, Мальвина. Я же обещал…

Она убрала руку, плавно опустилась на простыни, не накрываясь и больше не пронзая своего врага взглядом. Кажется, она тоже поняла, что находится в надежных руках.

Сальваторе лег рядом, но обнимать в этот раз не стал. Уже было незачем. Девушка закрыла глаза, даже не меняя позы своего тела. Деймон же рассматривал эту загадочную девушку, приходя к выводу, что даже Хэрстедт в нем такого водоворота чувств не вызывала как Елена.

Просто вихрь в душе, сносящий все на своем пути: и предрассудки, и убеждения, и принципы…

И презрение.

====== Глава 19. Профессионалы ======

1.

Закончился шестой день пребывания Елены под опекой своего врага, вытащившего ее из пропасти. После вчерашнего срыва Елена вела себя адекватно: питалась по-прежнему плохо, но уже узнавала Сальваторе.

А еще она рисовала. Рисовала на альбомных листах простым карандашом. Один рисунок за другим — без остановки несколько часов. Искусство поглотило девушку, и вся чернота души Гилберт трансформировалась на бумагу. Стили лавировали: от импрессионизма к кубизму. Лавировали и сюжеты: от стройных тел девушек до натюрмортов. И лишь цветовая гамма оставалась прежней — черно-белая, размазанная, мрачная, темная…

Под вечер Деймон заглянул в спальню своей подопечной. Пол был усыпан листами бумаги, карандашными стружками… Вокруг — хаос, беспорядок, над которым гордо возвышается девушка, чьи руки от запястья до локтя испачканы карандашом. Казалось, что Гилберт ничего вокруг себя и не замечает.

Доберман вошел в комнату, поднял один рисунок… Он не разобрал сюжета, откинул лист и подошел к девушке. Сел рядом. Елена оторвалась от занятия, обратила быстрый взгляд на парня. У него дрожь по коже прошла, от этого взгляда. Что-то кошачье. Что-то хищное.

Что-то, что было свойственно прежней Елене, но что по-настоящему проявляться стало только сейчас. Едва уловимое, но такое значимое… Что-то, что прячется под маской страдания и безупречности.

Фальшивая сука.

Шатенка вновь сконцентрировалась на своем занятии. Она была по-своему прекрасна, по-своему ничтожна. И Доберман больше всего на свете сейчас желал свалить от этой девчонки куда подальше.

Но его остановил тот факт, что только благодаря этой трагедии, он наконец-то сможет поставить эту дрянь на место.

Сальваторе крепче сжал ручки спортивной сумки, которую принес с собой и демонстративно поставил эту сумку на рисунки девушки. Гилберт вздрогнула от неожиданности, но впадать в истерику снова не стала. Она вопросительно посмотрела на парня.

— Вещи моей бывшей, когда она еще не напоминала швабру… Выбери себе что-нибудь.

Елена не двигалась. Взгляд девушки был осознанным, и Гилберт в себе больше не замыкалась, но это не означало, что от депрессии и следа не осталось. Она все еще плакала, она все еще кричала по ночам, хоть уже и не так громко… Она все еще молчала, просила не выключать свет и быть рядом.

— Пора бы нам подышать свежим воздухом.

Гилберт вновь обратила на мужчину свой взгляд, от которого Добермана бросило в дрожь во второй раз.

— Это обязательно? — казалось, строптивость ее немного поубавилась. — Мне что-то не хочется…

— Собирайся, — сказал, как отрезал. — Покажу тебе, чем дышат люди моего класса… Ну, те, которым лишь бы крушить, ломать, калечить… Как ты там дальше говорила?

Он оскалился, потом поднялся и скрылся за дверями.

Елена злобно взглянула на дверь, а потом все-таки сконцентрировала свое внимание на сумке. Отбросив карандаши и бумагу, девушка поднялась, схватилась за поддон сумки и выпотрошила ее содержимое. Разноцветные шмотки покрыли почти половину кровати. Гилберт пренебрежительно их оглядела, потом неторопливо перебрала…