Чтение онлайн

– Ты можешь мне все рассказать?
– повторил Энтони.

Касси отрицательно покачала головой. Теперь она была почти рада боли, не оставлявшей ей времени на раздумья. Граф не решился настаивать. Прошло всего два дня после случившегося, и кошмары продолжали мучить ее.

– Хочешь еще опия, сага?

"По крайней мере, - подумал Энтони, - она позволяет мне заботиться о ней".

– Нет, от него я все время чувствую себя одурманенной.

Энтони кивнул и легонько поцеловал ее в лоб.

– Я не желаю твоей жалости!
– внезапно разозлилась она, ненавидя в эту минуту себя и его. Нет, она, конечно, ничего не скажет ему: узнав правду, он с отвращением отвернется от нее - ведь сама Касси испытывала по отношению к себе только брезгливость.

– Жалости?
– переспросил граф, удивленно хмурясь.

Касси закрыла лицо руками.

– Я знаю, ты, должно быть, презираешь меня и поделом - ничего, кроме омерзения, я недостойна. Пятеро мужчин забавлялись со мной.

У графа перехватило дыхание. Пятеро! Нет, их было четверо! Жозеф говорил так уверенно!

– Кассандра, ты сказала пятеро, но их было четверо!

Касси оцепенела. Она сама не сознавала, что говорит, и хотя пыталась припомнить яснее, мысли путались. Только в кошмарах к ней возвращалась память.

– Пусть он вечно гниет в аду, - медленно выговорила она.

– Кто?
– охнул граф, садясь.

Касси моргнула и уставилась в какую-то точку за плечом графа.

– Там был пятый.., их главарь. Жозеф лежал без сознания, и я считала, что он мертв. Когда я умоляла этого человека позаботиться о нем, тот ответил: "Пусть он вечно гниет в аду".

– Так Жозеф не видел его?

– Нет, он пришел позже.
– Образ неизвестного расплывался перед глазами. Он чем-то отличался от остальных.., и не насиловал меня. Но именно этот, пятый, приказал нас убить.

– Чем он отличался, сага?
– спросил граф, вынуждая себя говорить как можно спокойнее. Касси беспомощно покачала головой:

– Не знаю.., не могу вспомнить.

– Это не имеет значения, Касси, - мягко шепнул граф.

– Жозеф сказал, что ты убил двоих, Джулио и Джакомо.

Касси вспомнила серое от боли лицо корсиканца. Граф принес ее в спальню Жозефа и даже оставил их на несколько минут наедине.

– Что еще Жозеф говорил тебе?

– Что эти люди - bravi. У каждого татуировка на руке - змея, обвившая меч.

Широко раскрытые синие глаза с недоумением уставились на графа.

– Но кому понадобилось убивать нас?

– Не знаю, Кассандра, но обязательно найду остальных и добьюсь признания, - пообещал граф и, слегка улыбнувшись, добавил:

– Кажется, Жозеф - настоящий кладезь сведений.

– Он выживет?

– Не знаю, Кассандра. Жозеф уже не молод, а рана тяжелая.

Касси поскорее отвернулась, чтобы скрыть готовые хлынуть слезы. Граф погладил ее по голове:

– Может, попробуешь заснуть, сага? Но ядовитая горечь внезапно затопила сердце. Касси, задохнувшись, пробормотала:

– Ребенок. Я потеряла ребенка.

Энтони судорожно прикусил губу, боясь выплеснуть бессильную злобу на тех, кто осмелился сделать такое с женщиной, которую он любил.

– Кассандра, послушай, - с трудом выговорил он наконец.
– Мне жаль наше дитя, но ты для меня важнее всего на свете. Пожалуйста, поверь мне и забудь о своей несуществующей вине. Главное - ты жива, и я люблю тебя. Остальное не имеет значения.

Одинокая прозрачная капля сорвалась с ее ресниц и поползла по щеке. Энтони быстро смахнул ее.

– Подумай, сага, - пошутил он, - как только ты поправишься, снова сможешь в любую минуту дать мне нагоняй, если посчитаешь, что я становлюсь невыносимым тираном.

Касси проглотила слезы и вынудила себя улыбнуться.

– Ты всегда будешь тираном, - прошептала она, уткнувшись носом ему в ладонь.

***

На следующее утро синьор Биссоне, уставший и угрюмый после очередного визита к Жозефу, постучал в дверь спальни, где граф сидел подле Касси. Накануне вечером доктору пришлось покинуть виллу, чтобы принять роды у Катерины Пизани. Дав жизнь маленькому сыну, женщина умерла на рассвете от потери крови.

– Просто поразительно, - пробормотал он, покачивая головой, - почему Господь в своей бесконечной милости предпочел загасить жизнь девятнадцатилетней девочки.

– А Жозеф?
– резко спросил граф. Синьор Биссоне извинился за свою невольную бестактность и печально нахмурился:

– Милорд, будь он молод и здоров, его лихорадка тревожила бы меня меньше. Я, конечно, удалил гной из раны. Но у корсиканца не было времени восстановить силы. Он стар, ваша светлость.

– Что вы хотите этим сказать?
– нетерпеливо спросил граф.

– Он не выживет.

– Нет! Этого не может быть! Касси вскочила, прижимая к себе одеяло, и лихорадочно затрясла головой:

– А я говорю, он поправится! Я сама стану ухаживать за ним! У него сильная воля, он не позволит лихорадке убить себя, когда даже эти негодяи не смогли его прикончить!

Задохнувшись от возмущения, она замолчала. Доктор с каким-то странным выражением уставился на нее.

– Ты говоришь по-английски, Кассандра.

– Простите, - промямлила она.

– Синьорина говорит, что при надлежащем уходе Жозеф может поправиться.

Синьор Биссоне осторожно поставил на стол хрустальный бокал и отвесил поклон графу.

– Вполне возможно, ваша светлость, - сухо заметил он.
– Я велел этой женщине - Марине поить его отварами. Если ему станет хуже, я, конечно, немедленно вернусь. Но так или иначе, сегодня вечером я снова его осмотрю.

– Только вечером?!

Доктор мрачно воззрился на молодую женщину. Он не знал, кем она доводится графу, но, по-видимому, придется проявить снисходительность, хотя бы из-за состояния несчастной. Слишком много ей пришлось пережить!

– Боюсь, в этом случае медицина бессильна, синьорина.