Чтение онлайн

— Дальше-то что? — взмолилась я.

— Не понравилось матери хозяина. Цвет, говорит, какой-то не такой. Сын ей: «Да ты что, мам, вместе ж выбирали!» А она ни в какую. Топор взяла и порубила!

Я схватилась за сердце.

— А он что, ну сын? Он ее…

— А он ничего. Новую заказал. Почтительный сынок оказался. Новорусский.

На очередном светофоре «Москвич» притормозил, и мы пристроились ему в хвост. Я было с облегчением вздохнула и принялась обдумывать предстоящий разговор с родственницей усопшей, как наша развалюха неожиданно заглохла. Олег чертыхнулся и стукнул по рулю.

— Ну что ты будешь делать, — стонал парень. — И так всегда. Как момент неподходящий, она глохнет. Работы нет, клиентов нет, катаюсь себе по Москве от нечего делать, так она лучше швейцарского хронометра пашет!

Я, конечно, утешала расстроенного водителя как могла, но впору было самой плакаться кому-нибудь в жилетку. Не иначе как свою удачу я сглазила. Только решила, что теперь все в порядке, и пожалуйста!

Олег с меня взял копейки, да еще и отвез обратно. Про метро не стал и слушать. Парень явно чувствовал себя виноватым.

— Да я все равно туда сейчас поеду. Какая мне разница. С тобой веселей!

Когда я вылезала из машины, Олег придержал меня за руку и очень деликатно сказал:

— Я, конечно, парень веселый, но не дурак. Даже если по первости такое впечатление произвожу. В общем, нужна будет помощь, звони! — и на каком-то обрывке нацарапал телефонный номер.

Заслуженный нагоняй чудом обошел стороной. Сестра-хозяйка посмотрела на мою зеленую физиономию и ничего не сказала. А орудия труда, на которые у меня уже выработалось стойкое отвращение, не вызывали сегодня никаких отрицательных эмоций.

Я намотала тряпку на швабру, лихо вписалась в поворот, и все померкло. Лимит удачи, отпущенный фортуной, был явно исчерпан. А может, просто иссякли силы организма, уставшего перебиваться с минералки на воду из-под крана. Во всяком случае, я отключилась всерьез и надолго.

Первое, что я увидела, когда наконец очнулась, была бытовка чуть побольше моей, набитая всевозможным инструментом. Пахло смазкой, древесной стружкой и чем-то еще приятным, что ассоциируется обычно с типично мужскими занятиями.

— Давай знакомиться. — Невысокий плечистый мужик лет сорока пяти протягивал руку, в другой держал чашку с горячим чаем, предназначенным, по-видимому, мне, и пристально смотрел в глаза.

— Я Таня. Уборщица. А как я тут оказалась?

— А я тебя, Таня, сюда и перенес. Надеюсь, ты не в обиде?

Я еще раз огляделась, отметила царящий кругом порядок и чистоту и заверила, что против пребывания в бытовке ничего не имею.

— Ну а я — Иван Сергеич. Как ты уже, наверное, сообразила, сантехник, водопроводчик, слесарь, плотник и бог весть кто еще в одном лице и на одну зарплату.

Вообще-то я, конечно, догадалась, только почему-то сантехников представляла не такими. И водопроводчиков тоже. Скрыть свои мысли мне, по-видимому, не удалось, и умелец понимающе улыбнулся:

— У меня, по правде говоря, есть и еще несколько специальностей, поскольку когда-то я закончил аж три курса Бауманского, но, как видишь, оборону державы крепят без меня.

Я молчала, не зная, как реагировать на подобное откровение. Не то порадоваться прозорливости собеседника, не пополнившего собой ряды обездоленных перестройкой оборонщиков, не то сочувствовать неудачнику, собиравшемуся шпиговать электроникой крылатые ракеты и вместо этого прочищающего унитазы.

Слесарь, похоже, запросто читал мои мысли, и они ему показались обидными.

— Да ведь и ты, девочка, полы не с рождения моешь. Образование-то у тебя на лбу пропечатано. Большими буквами!

Полы! Боже мой! Да я же только грязь развезла!

Я встрепенулась, но кинуться к недомытому полу не успела.

— Да не скачи ты, как блоха! — рявкнул слесарь. — Тебе сейчас только с тряпкой бегать! Пей лучше чай!

Я не могла. Хотя и честно попыталась, дабы не обидеть хорошего человека. Напиток был очень крепкий и очень сладкий. Влить его в мой бунтующий организм можно было разве что внутривенно.

Я виновато посмотрела на своего спасителя, и тот осторожно дотронулся до моего плеча.

— Рассказывай, — потребовал он.

И я, удивляясь собственной глупости, заставляющей плакаться слесарю-сантехнику вместо того, чтобы по-простому прибегнуть к медицинской помощи, поведала о своих проблемах. Ясное дело, о трупах не заикнулась, ограничившись намеком на нервный стресс, реакцией на который стало отвращение к пище.

Водопроводчик слушал меня так внимательно, что я мысленно дополнила перечень его специальностей врачебной. И его дальнейшее поведение подтвердило если не наличие соответствующего диплома, то по крайней мере практических навыков.

— И сколько дней ты так развлекаешься? Не надоело?

Я кивнула. Если бы только надоело. Мне уже становится страшно. Я ведь не йог. Я и умереть могу. Просто с перепугу!

— Ну вот что, работать ты сегодня не будешь — я договорился.

Надо же, он договорился! Это каким же мужик пользуется авторитетом, чтобы с ходу решать подобные вопросы!

— Я тебя отвезу домой. А пока посиди. Скоро вернусь.

Если бы не дикая слабость, сменившая обморок, я бы, наверное, все-таки сбежала, пока мой благодетель отсутствовал. Просто потому, что совершенно не привыкла принимать от кого-то заботу и внимание. Тем более от незнакомого человека, безоговорочно взявшего меня под свое большое и надежное крыло. Не привыкла я к этому, и все тут. Сама все время кого-нибудь опекаю, а принимать помощь от других мне очень нелегко. И мой опекун, похоже, об этом догадался, потому что, вернувшись минут через двадцать, с удовлетворением отметил:

— Все-таки не ушла! Молодец! Ну а теперь давай лечиться. — В руках у него была бутылка минеральной воды и помидор.

Выдавив в чашку буквально несколько капель томатного сока, он налил воды и протянул мне:

— Пей, это приживется.

Я с недоверием поднесла напиток к губам, но ничего плохого не случилось.

— Дня три так и пей. Добавляй постепенно больше сока, но в пакетах не покупай — в основном химия. А как перейдешь на цельный сок, начинай включать и другие овощи. Ну да я тебе потом объясню.

Когда позже Иван Сергеевич высадил меня у родного подъезда и я помахала ему ручкой, на душе было тепло и радостно. Теперь я точно знаю, что все будет хорошо и очень скоро. И со мной, и с расследованием. Глядишь, и Алку пристроим, и до диссертации руки дойдут. В общем, все у меня чудесно, а если что и не очень, так это явление временное, прорвемся.

Аллочка меня встретила очередной претензией: она взяла с собой мало вещей, а из моего гардероба ей позаимствовать нечего. Теперь она по моей вине страдает от всяческих неудобств.