Чтение онлайн

И неизвестно, сможет ли она когда-нибудь вообще вернуться в родное гнездо или ей так и придется всю жизнь скитаться по углам.

Я обиделась. По каким таким углам?! Это она про мою уютную квартирку?! Она бы ее еще сточной канавой окрестила! Бессовестная!

— Ал, а тебе не кажется, что у тебя характер начал портиться?

— Не кажется! А если и начал, так из-за тебя! — огрызнулась Алка. — Ты мне всю жизнь поломала, я из-за тебя лишилась дома, своих вещей, личной жизни… — Тут Алка осеклась, поняв, что со своей личной жизнью она, пожалуй, хватила через край, и продолжила менее уверенно: — В общем, ты во всем виновата!

Настроение моментально испортилось. Конечно, в подружкиных словах есть доля правды, особенно если не брать во внимание претензии насчет порушенной личной жизни, но ведь нельзя же вот так с бухты-барахты на человека набрасываться. Ну обсудим мы эту проблему, подумаем, как жить дальше. Выход всегда найдется. Зачем же так кидаться? Я и не знала, что она так устала от меня. Сама же требовала, чтобы я ее не бросала в одиночестве, а сейчас нате вам, приспичило от меня отделаться.

Обижать и без того расстроенную Алку не хотелось, и я примирительно сказала:

— Знаешь что, давай не будем пороть горячку и уж тем более ссориться. Ты, конечно, права, с квартирой нехорошо получилось, но все можно уладить. Потерпи пару дней, я что-нибудь придумаю.

Ни ждать, ни терпеть Алла не хотела. На глазах выступили злые слезы, а пухленькие ручки сжались в кулачки. В таком состоянии уговаривать ее было бесполезно, и я отступила.

— Ладно, раз я тебя так раздражаю, побудь одна, остынь. — Я пошла к двери. — Меня не жди, вернусь завтра.

Подружка удивленно на меня уставилась, но я не стала слушать возражений. Кажется, она меня действительно утомила. И сегодня я пойду куда угодно, только не домой.

Оказавшись на улице, я присела на лавку у подъезда и задумалась. Следовало определиться, а я как-то не могла собраться с мыслями. Проблема была не в том, где мне ночевать, — с этим-то как раз все ясно, пойду в Алкину квартиру, и горе уголовнику, если ему вздумается туда явиться. Я сейчас в таком состоянии, что лучше бы ему не рисковать. А определяться следовало с дальнейшими планами. Теперь я начала кое-что понимать в происходящем. Хотя, конечно, далеко не все. Например, я ничуть не приблизилась к разгадке Наташиного убийства и уж тем более не догадывалась, кто с ней так сурово обошелся. Зато была почти уверена, что в этой проклятой больнице повышенная смертность среди пациентов. И ручалась, что, кого бы я ни навестила из списка на дискете покойного, все уже умерли. Вопрос в том, все ли скончались прямо в больнице или некоторая часть благополучно перешла в мир иной уже дома. Как Горгиппия.

Еще я предполагала, что на моего покойного дважды покушались потому, что он был в курсе происходящего в больнице и, похоже, этого не одобрял. Хотя вряд ли он был из правоохранительных органов и его прислали для защиты несчастных стариков, которые от тамошнего интенсивного ухода вымирают со страшной силой. Не потому, что он мне не глянулся или душа не лежала к его своеобразным знакомым, — я имею в виду камуфляжников. Они как раз соответствовали моему представлению о ментах и их методах ведения дел. Удивляло другое: если подстрелили милиционера, да еще и при исполнении, больницу уже давно наводнили бы омоновцы. За своего кто положено, а то и все без разбору получили бы по полной программе.

И еще я поняла, что в больнице мне не найти ничего подозрительного. Если там что-то и есть, то это охраняют, а если концы запрятаны идеально, так что ни к чему не придерешься, то тем более бессмысленно расходовать силы. Подбираться тут нужно извне, со стороны. Будь у меня хоть какая-то помощь, а еще лучше, заручись я, как всякая уважающая себя героиня женского детектива, поддержкой представителей правоохранительных структур, я бы им поручила списки. Наверняка от близких и родственников умерших можно получить немало ценных сведений. Но, увы, ни любовников, ни бывших учеников — ментов, тем более высокого ранга, у меня нет и не предвидится.

Еще остается проблема с Алкиной квартирой. Ничего не остается, кроме как поставить ей железную дверь и подключить сигнализацию, а если уголовник не уймется, поменять ее квартиру на равноценную или даже лучшую в другом месте. Это, разумеется, придется делать мне, в том числе и оплачивать услуги риелторов, но в историю Аллочку втравила я, мне и исправлять.

Я хотела было отправиться на подружкину покинутую квартиру, но неожиданно передумала. Почему бы не навестить говорливого дедка-спортсмена? Все равно ведь к нему собиралась, так чего тянуть?

Я сверилась с часами и спросила себя, удобно ли наносить визиты малознакомым людям в девятом часу вечера. Поскольку сама сильно сомневалась, решила на всякий случай уточнить.

— Конечно, конечно, буду рад. Я раньше двенадцати никогда и не ложусь, — обрадовался Иван Феоктистович.

Ну, раз приглашают, отказываться грех. Я как следует подчистила прилавки ближайшего супермаркета и, нагрузившись примерно как Алка во время своих ежедневных продуктовых вылазок, кинулась ловить машину. Я к переноске тяжестей не приучена и запросто могу искалечиться.

— Проходи, проходи, гостья дорогая, — засуетился старик, впуская меня в маленькую прихожую с голубыми полосатыми обоями. — Да как же ты тяжести такие носишь?! — возмутился он, принимая пакеты. — Разве ж женщинам такое можно поднимать?

Уяснив, что это «гостинец к чаю», старик страшно разнервничался и отказался от подарка. Пришлось сделать вид, что обиделась, и в конце концов, после настойчивых уговоров и ссылок на хорошо оплачиваемую работу, Иван Феоктистович сдался, но было заметно, что я его расстроила. Вот ведь щепетильный какой! Ладно, больше так не буду. Что-то подобное я уже испытала однажды, когда в метро из лучших побуждений уступила место пожилому гражданину. Он не только не сел, но еще и оскорбился. Я, говорит, мужчина, и это моя обязанность дамам место уступать. Приятная, кстати, обязанность!

В общем, себе я за бестактность поставила два балла. Если человек делает все, лишь бы продолжать себя чувствовать мужчиной, пусть старым, даже очень старым, но мужчиной, джентльменом и опорой, его можно только уважать, и вести себя с ним следует в соответствии с правилами, которые он установил. Побольше б таких мужчин!

Хозяин усадил меня в комнате, а сам ушел хлопотать на кухне. Я не могла не признать, что, даже оставшись один, Иван Феоктистович ухитрялся поддерживать идеальную чистоту и порядок в своем жилище. Ничего лишнего, как и предметов роскоши, тут не было. Тем не менее хозяйка в свое время позаботилась о создании уюта, а ее супруг и теперь беспокоился о его поддержании. И надо сказать, находиться в этой крошечной однокомнатной квартирке было приятно!

Посередине комнаты стоял круглый деревянный стол, покрытый вязаной кружевной скатертью. Кипельно-белой, идеально накрахмаленной и отглаженной. Поручи такую вещь заботам любого из моих мужей, и ее можно смело выбрасывать, — это понятно, — но я сильно сомневаюсь, что поддерживать этот шедевр в первозданном состоянии сумели бы многие современные дамы.

Я пялилась по сторонам, обрастая множественными комплексами неполноценности и проникаясь все большим восхищением к вдовцу.

Старенький паркет надраен до блеска; на многочисленных фарфоровых безделушках, выставленных на серванте и на самих поверхностях, ни пылинки. Стекла довоенного книжного шкафа блестят и переливаются. Да когда же он все успевает?! В промежутках между работой и гимнастикой?! Кажется, я впервые в жизни задумалась, не заняться ли и мне поддержанием физической формы. Боюсь, в свои семьдесят Иван Феоктистович и впрямь себя чувствует лучше меня.