Чтение онлайн

– Иастолько страстно, что готовы наплевать на те последствия, о которых нас предупреждают, продолжила я.

– Твой рассказ о маячках указывает на то, что твое энергетическое тело действует, а это говорит о многом.

Так о чем ты хотела бы поговорить? – поинтересовался Странник.
– Хотя я считаю, что от разговоров немного толку в отличие от любого действия.

– Согласна, - сказала я, - но иногда нужны и разговоры.

– Да, в этих условиях нам просто больше нечем заняться. Мы находимся в купе одни, хотя поезд полон, так что, похоже, в дело вступил дух.

– Мне тоже так кажется, особенно если учесть обстоятельства нашего знакомства, - ответила я.

– Давай с тобой сразу договоримся, если в купе входит посторонний, то мы сразу прекращаем все разговоры на эти темы и разговариваем о пустяках, -предложил он.

Я согласилась с таким предложением. Мне стало понятно, что я могу задать любой вопрос и также рассказать то, что думаю сама, и он поймет меня. И когда он поинтересовался, о чем я хотела бы поговорить, я решила начать с темы, о которой много думала в последнее время, но обсудить которую мне было не с кем. Непосвященные просто приняли бы меня за сумасшедшую. Когда я впервые прочитала об этом у Кастанеды, то испытала шок.

– Я хотела бы поговорить о летунах. Наблюдая за людьми и за собой, я пришла к выводу, что это ужасная реальность, - сказала я.

– Неплохо, что ты выбрала именно тему, которая является ключевой. Видишь ли, воины придают большое значение первому событию из серии и рассматривают его как карту того, что может произойти в будущем. С этой точки зрения мне кажется, что наше общение будет плодотворным, - сказал Странник.
– Если сказать по правде, то я опасался, что ты начнешь рассказывать о своих успехах или неудачах в сновидении или в другой области. Очень часто общение «кастанедовцев» сводится именно к этому. Ты молодец, сразу берешь быка за рога, и это мне нравится.

– Мне кажется, что маленькие дети видят летунов, -пропустив мимо ушей его похвалу, продолжила я, -именно по этой причине они боятся темноты. В детстве я тоже боялась темноты, и мне кажется, что этот страх был связан с летунами.

– Да, летуны более заметны в темноте, - согласился он, - хотя, наверное, даже не так, просто в темноте восприятие летунов труднее игнорировать. Но это не означает, что они боятся яркого света и что при ярком свете они прекращают свое дело. Нолностью с тобой согласен, что многие дети воспринимают летунов. Я тоже в детстве видел их и ужасно боялся темноты, но потом я научился их не замечать.

– Я тоже научилась их не воспринимать, о чем теперь сожалею. Сейчас у меня есть только проблески тех детских переживаний, и я думаю, что это неправильно.

– Ты права. от того, что мы научились игнорировать восприятие летунов, ничего не изменилось. Как говорил дон Хуан, воин должен замечать все.

– Да, но в детстве вид летунов приводит в ужас, -сказала я.

– Мне кажется, что в ужас нас приводило не столько само по себе восприятие летунов, с ними можно и нужно бороться, - ответил Странник.
– В ужас ребенка приводит то, что этим знанием он не может поделиться с теми, кому доверяет. с родителями и другими взрослыми людьми, которые для ребенка являются непререкаемыми авторитетами. И получается, что ребенок остается с этим знанием в одиночестве. Конечно, он пытается рассказать взрослым, что он что-то видит, и что его это пугает - в конце концов, ведь именно от взрослых зависит жизнь ребенка, он еще не может жить самостоятельно. Но взрослые уже не разделяют с ребенком это восприятие. Они уже научились не замечать ничего вокруг, и все списывают на обычные детские страхи. Заметь. на обычные детские страхи.

Конечно, вид летунов приводит в ужас, впрочем, как и многое другое. Игнорировать то, что видит, ребенок не может и чувствует, что с этой проблемой он остался один на один. Он понимает, что ему никто не поможет, и именно чувство одиночества и непонимания, вызывает у ребенка ужас. Не что иное, как это одиночество пугает его больше всего.

– А что стало бы, если бы взрослые согласились с ребенком?
– спросила я.

– Чтобы такое соглашение имело силу, нужно, чтобы взрослый разделял с ребенком его описание мира и видел в точности то же, что видит ребенок, - ответил Странник.
– А это невозможно, если взрослый не является видящим.

– А если бы дети жили среди видящих?

– Тогда мир был бы более гармоничным, не было бы конфликта отцов и детей. Дети не желают жить так, как живут их отцы, но, теряя энергию со временем, они более не видят иной альтернативы и в результате в точности повторяют путь своих родителей.

– Как, по-твоему, люди не замечают летунов, потому что у них не хватает энергии?
– поинтересовалась я.

– Для того чтобы видеть летунов, на самом деле нужно не так много. Даже у простого человека на это хватает энергии. Новышенный уровень энергии нам необходим, чтобы воспринимать другие миры, а летуны делают свое дело в нашем мире, в нашем обычном положении точки сборки. Тут в дело вступает чужеродное устройство, которое блокирует любое знание, которое хоть как-то связано с летунами. Летуны действительно боятся, что их маневр может быть раскрыт в любой момент, и что они лишатся источника пищи.

– Если тебе интересно, то я могу рассказать тебе историю о том, как я научилась игнорировать восприятие летунов, - предложила я, и, получив согласие, начала рассказывать.

– Как и все дети, я боялась темноты. Конечно, я пыталась рассказать взрослым что там, в темноте, что-то есть. Но они не хотели меня слушать, и мне оставалось только одно. стараться не оставаться в темноте одной, что я с успехом и делала.

Однажды, когда я была уже достаточно взрослой, и родители отпускали меня гулять допоздна, я возвращалась домой, когда на улице было уже темно. Надо заметить, что если я находилась в компании, то страх темноты меня не преследовал. В тот вечер я попрощалась с подругами и смело направилась домой. Жила я на первом этаже, и в подьезде горела лампочка. Нодьезд я проходила достаточно быстро, практически бегом, так что бояться мне было нечего, это я проделывала уже не раз. Как обычно, я приготовилась быстро пройти подьезд, дверь в квартиру всегда была открыта, а там я чувствовала себя в безопасности.

Но на этот раз все случилось по-другому, в подьезде была еще одна дверь, и она давала тень. И в этой тени что-то находилось, там была еще одна живая тень, которая двигалась, и она была враждебной. Я отступила, не решаясь пройти мимо этой тени. Мое положение было ужасным, на улице было темно, и оставаться там я не могла. Но, чтобы попасть домой, мне необходимо было пройти мимо этой живой тени, а на это я решиться не могла. Я так и застыла, отказываясь идти вперед, и не желая оставаться на улице.

В это время я услышала, как что-то уговаривало меня просто не замечать эти тени. Это нечто говорило мне, что для того, чтобы нормально жить в мире людей, я должна быть как все, а все вокруг не видят никаких живых теней, что это все просто мои выдумки. В довершение всего, я увидела сцены из своей жизни, когда я говорила родителям, что там находится тень, и что она живая. В этих сценах, происходивших в действительности, родители терпеливо мне обьясняли, что живых теней не бывает, что это просто мои страхи. Потом родители вели меня в места, в которых, по моему мнению, находилась живая тень, и показывали, что там никого нет. Да, эти тени я видела только если оставалась одна, а если я хотела показать их взрослым, то ничего не получалось.

– Этому есть обьяснение, - сказал Странник, - оставаясь в одиночестве, ты собирала другой мир, слегка отличный от того, который собирают взрослые, разница между мирами было несущественной, но даже при этом ты не могла игнорировать видение летунов. А когда ты находилась в компании, то разделяла с окружающими тебя людьми соглашение о том, каким этот мир должен быть. И в этом мире действительно не существовало живых теней.
– Потом я увидела сцену, в которой мои родители уговаривают меня просто не обращать внимания на эти тени, говоря, что, мол, так будет лучше для меня, - продолжила я.
– Самое интересное, что я так и не вспомнила, в какой период моей жизни происходила эта сцена, ведь, насколько я могу вспомнить, мои родители никогда не говорили мне этих слов. Нельзя сказать, что я поверила во все эти слова, особенно после последней сцены, но мне все-таки нужно было попасть домой, и я решила, что просто пройду мимо, не обращая на эту тень никакого внимания. И с тех пор я просто перестала замечать эти черные тени, хотя продолжала бояться темноты еще какое-то время - просто по инерции. Тогда .