Чтение онлайн

я даже воспринимала этот случай как свою маленькую победу, я научилась жить «как все». Но, как я теперь понимаю, я просто спрятала голову в кусты.

– А у тебя было что-нибудь похожее?
– спросила я.

– Думаю, что с каждым из нас происходят подобные ситуации, когда мы «по собственному желанию» принимаем решение игнорировать видение летунов, -сказал он.

– Расскажешь?
– поинтересовалась я.

– Моя история не столь интересна, как твоя, - ответил Странник.
– Как-то раз родители оставили меня дома одного и по какой-то причине отсутствовали достаточно долго. Уже начинало темнеть, и я был уже в предвкушении того, что начнется, когда стемнеет. Но ко мне тогда пришла мысль, что если я захочу, то могу просто не обращать на это никакого внимания. Я так и поступил, а родители вернулись до того, как стемнело. Но самое интересное, что когда я принимал решение не замечать черные тени, какая-то часть меня выделила это событие и запомнила его как ключевое событие в моей жизни.

– Нохоже, что чужеродное устройство действует по определенному шаблону, - продолжил Странник после некоторого раздумья.
– Давай я расскажу тебе одну историю.

Однажды в детстве, когда я находился дома один, ко мне днем пришли четверо детей. Откуда-то я их знал и поинтересовался, зачем они пришли. Вместо ответа они стали в ряд посреди комнаты напротив меня и стали обвинять меня в том, что я сломал руку маленькой девочке. Конечно, я возразил, что такого не было, я действительно не помнил, чтобы я кому-то что-то сломал. Тогда эти дети сказали мне, что мы вместе играли в прятки возле подьезда соседнего дома. Хотя эти дети и были знакомы мне, но я так и не смог вспомнить, откуда я их знаю, и спросил, кто они такие. Тогда они еще раз напомнили мне про игру в прятки, в которой прыгали с крыши.

Эту игру я помнил очень хорошо. На улице было уже темно, и поначалу игра шла как обычно, но потом я заметил, что некоторые дети забегают в подьезд и через окно вылезают на козырек, что находится над входом в подьезд. И как только водящий отходил от лавочки, стоявшей практически под козырьком, они прыгали вниз и всегда оказывались там раньше водящего. Это был беспроигрышный вариант. И как только мне представился случай я вместе со всеми забежал в подьезд и выбрался на козырек. Как только ведущий отошел от лавочки, дети стали прыгать вниз. Сначала я не решался прыгать, и кто-то из детей подошел ко мне и сказал, чтобы я не боялся и прыгнул вниз. Сразу я на это не решился, но когда я услышал, что водящий уже подходит к окну, я понял, что если я не прыгну, то мне будет просто некуда деться, и что следующим водящим буду я сам, и что шансов у меня кого-то поймать уже не будет.

И я прыгнул, закрыв глаза, и, к моему удивлению, приземлился очень мягко и сразу побежал к лавочке. Мне очень понравилось так играть, в этих прыжках было какое-то очень приятное и захватывающее чувство, это было чувство непобедимости, у водящего действительно не было никаких шансов поймать нас. Мы так играли еще какое-то время и все дети научились прыгать, и так как у водящего действительно не было никаких шансов кого-либо поймать, то и игра на этом закончилась.

Но я не помнил, чтобы я кому-то сломал руку. И я ответил этим детям, что помню, как я играл с ними в прятки, но никому нечего не ломал. Тогда они стали обвинять меня в том, что я вру, но я все равно не соглашался с ними. Я ответил, что хорошо помню все события этого вечера и что такое событие я, конечно, не забыл бы. Тогда они обвинили меня в том, что я просто трус, и что я просто выбрал, что помнить, а что нет.

Хоть я тогда и понимал что такое возможно - не помнить того, чего не хочется, но от этого события у меня остались только приятные воспоминания, не было никакого неприятного осадка, и поэтому я не соглашался с ними. Мне просто хотелось, чтобы они ушли и оставили меняв покое. Но они стояли непреклонно и не собирались никуда уходить. Тогда я с вызовом сказал им, что если такой случай действительно был, пусть они опишут, как именно это произошло. Один из этих детей сказал, что во время очередного прыжка я приземлился на девочку, наблюдавшую за нашей игрой.

Я попытался вспомнить это событие, но так ничего и не вспомнил и спросил, зачем они пришли. Тогда один из них, настроенный менее воинственно, ответил, что они пришли для того, чтобы я признался в том, что сломал руку маленькой девочке. Остальные дети окружили меня, и под их жесткими взглядами я почти увидел, как я прыгнул на маленькую девочку. Но в этом воспоминании чего-то не хватало, и я так и не смог вспомнить, кто была эта девочка.

Тогда я сказал, что соглашусь только в том случае, если увижу эту девочку. Они ответили, что это невозможно, так как она сейчас лежит в больнице, и ей очень больно. Мне уже ничего не хотелось, лишь бы только они ушли и оставили меня в покое, но я все равно еще не соглашался с ними. И тогда один из них спросил, помню ли я, как в тот вечер вернулся домой. Я попытался вспомнить, но мои воспоминания заканчивались в момент окончания игры. В тот день мы решили, что игра просто потеряла всякий смысл, так как больше никого нельзя было поймать. Но они утверждали, что я не запомнил, как эта игра закончилась потому, что она закончилась тем, что я сломал руку маленькой девочке. Ей было очень больно, она кричала и плакала, а я вместо того, чтобы помочь ей, убежал домой, как последний трус, и потом выбрал ничего не помнить.

И тут на каком-то уровне я понял, что это все может быть правдой. Я допустил мысль, что действительно мог сломать руку той девочке. Но я все-таки не понимал, чего на самом деле хотят эти дети, под их взглядами я почувствовал себя дурно. И посмотрев на них, я понял. они хотят, чтобы я отказался от своих побед и согласился с ними, чтобы мне просто было стыдно. Хоть я и не произнес ни слова, кажется, это мое решение их вполне устроило, и они ушли. Мне было стыдно, и я об этом никому так и не рассказал.

– Твоя история чем-то напоминает историю Карлоса Кастанеды, - сказала я после того, как Странник закончил свой рассказ.

– Верно, - ответил Странник.
– Именно поэтому я и рассказал ее тебе. Похоже, нас всех обрабатывают по определенной программе, для того, чтобы мы считали себя ничтожествами.

– Но это еще не вся история. Спустя годы после того, как я прочитал о похожем случае у Кастанеды, я вернулся туда, где проходили эти события. Я решил найти эту девочку, попросить у нее прощения и узнать, не могу ли чем-нибудь ей помочь.

С тех пор прошло уже очень много времени, все участники той истории стали уже взрослыми, я долго жил в другом районе, так что найти эту девочку было проблематично. Тогда я осторожно попытался расспросить у своей матери, знает ли она что-нибудь про эту девочку и если что-то знает, то не знает ли она, где сейчас она живет. Но мать сказала, что не знает никакой девочки, и что такой девочки вообще никогда не существовало.

Я понял, что найти эту девочку мне так и не удастся. Я не знал, что мне делать и как загладить свою вину. Тогда я отправился на то место, где мы играл в прятки. И когда я пришел туда, то понял, что эти события просто не могли происходить в реальном мире. Козырек, с которого мы прыгали, находился на высоте около трех метров, и внизу было достаточно жестко. Даже будучи взрослым, я не рискнул бы прыгнуть оттуда. И тогда мне стало понятно, что на самом деле эта игра происходила в сновидении. Только в сновидении можно прыгать с такой высоты без всяких последствий. И именно потому, что это был сон, и он закончился одновременно с концом игры, я так и не смог вспомнить, как возвращался домой после игры, чем и воспользовалось чужеродное устройство. Мне также стало понятно, что и те четверо детей приходили ко мне в сновидении.

– Значит, эти события были не реальными, - сказала я, - и они не имеют силы.

– Эти события действительно происходили не в реальном мире, - ответил Странник, - но мое намерение отказаться от своих побед имело силу. Неважно, что эти события происходили в сновидении, намерению нет разницы, где ты выразил намерение: в сновидении или нет. Думаю, что нечто похожее происходит с каждым из нас, только с каждым по-разному. Силы, которые держат нас в подчинении, добиваются от каждого установки на поражение. Дон Хуан точно знал, что делает, когда вытаскивал из безмолвия знание о мальчике с носом-пуговкой, ему нужно было устранить у Кастанеды установку на поражение.

– Помнишь историю внука дона Хуана - как его отдали в школу танцев, а он оттуда сбежал и потом ожидал смерти?
– продолжил Странник.
– Эта история все о том же - о том, как внука дона Хуана заставили отказаться от борьбы. Нричем, что ужасно в этой истории, внук не выполнил обещание, в принятии которого не принимал никакого участия. Здесь его родители были на стороне летунов. И ему действительно осталось только дождаться смерти. пусть не сразу, но она придет.

– А что он мог сделать? Если он даже не принимал участия в принятии этого решения?
– спросила я.