Чтение онлайн

Клятвы, которые мы дали друг другу, доверие, запечатлённое в наших душах, всё это промелькнуло в памяти, когда его губы вновь приникли к моим. Наши пальцы переплелись, ритм его дыхания подхватил меня. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были обещанием, понятным обоим: я принадлежала ему, а он мне, и никакие заговоры и хитроумные интриги не обладали даже крупицей той силы, что бурлила между нами.

Глава двадцать восьмая

Мы вбежали на веранду, ни капли не жалея, что опоздали к ужину. Меня удивило, что за столом среди гостей сидели Каден и Гриз. Я протиснулась мимо капитана Хейга, и тот с исключительным наслаждением прошипел:

— Как приказывали.

Момент хуже не придумаешь, он и сам понимает. При виде Кадена и Гриза рука Рейфа в моей напряглась. Да уж, перемирия рано ждать.

Никто за столом не мог вздохнуть спокойно, но труднее всего приходилось венданцам. Благо, Каден сдерживался и не говорил ничего, что могли бы счесть враждебным. Он даже поник, словно устыдился тех методов, которыми насаждал «честность». Его правда была извращена недомолвками и грязными намёками. Пожалуй, нам всем придётся учиться искренности с нуля. А овладеть ею куда трудней, чем мечом.

На ужин явился и Джеб, не желая отлёживать бока на койке. Страшно подумать, ценой каких мучений он втиснулся в наглаженную рубаху. Впрочем, сейчас он сиял изысканностью и гордостью. Рубаха точно из крувасского льна.

Разговор зашёл о грядущем бале, и соседи по столу оживились. Они понемногу привыкали к Гризу и Кадену, впрочем, всё ещё зорко следя за их движениями.

Весь вечер Рейф держался невозмутимо, и только пару раз под столом его рука ложилась мне на колено — ему, похоже, нравилось сбивать меня на полуслове. Только он завязал беседу с капитаном Ацией, и я вернула должок. Трижды сбившись на одной фразе, Рейф не выдержал и схватил меня за руку, чтобы не выписывала ленивые круги на его ноге. Словно догадавшись о нашей игре, капитан зарделся.

Весь следующий день Рейф утопал в делах. Я видела по глазам, как ему трудно. В Санктуме он собрал волю в кулак, день ото дня натягивая маску коварного эмиссара, а сейчас требовалось вживаться в новую роль, с которой на плечи легла невообразимая ответственность.

Из его шатра доносился оживлённый разговор. Рейф и Свен о чём-то спорили, и я нагнулась у входа, как будто перешнуроваю сапог. Оказалось, смена гарнизона задержится. Пришла весть и о том, что между ассамблеей и министрами зреет раскол.

— Всё! — кричал Рейф. — Отправляемся сейчас же, и плевать на охрану!

— Ты башкой подумай! — наседал Свен. — Письмо Бодена уже во дворце! Всем раструбили, что ты жив и едешь домой. Враг тоже мог пронюхать! Тебе нужен большой отряд. Поверь, ассамблея знает, что с тобой всё хорошо, и теперь быстро уймётся.

Как же Рейфа взвинтила весть о склоках в кабинете министров! Я что-то упустила, или у него просто кончается терпение?

Если и кончается, то не у него одного. Уверенность, что мне нужно домой, крепла день ото дня, заглушая другие чувства. Я перестала нормально спать. В обрывочных кошмарах слышала мешанину из Песни Венды и моего сбитого дыхания, словно бежала куда-то в панике, хотя ноги врастали в землю. Затем раздавался низкий рык того, кто нёсся следом. Ненасытный, безжалостный, он обжигал мне спину жаром из пасти. Раз за разом в голове билось «Ибо когда Дракон наносит удар, он не знает милости».

Я просыпалась в поту, хватая ртом воздух. Спина горела от острых когтей. В тот миг слова Комизара звучали ясно, как наяву:

«Если кто-то из королей и вельмож выживет в схватке, я с величайшим удовольствием устрою им ад при жизни».

Однажды после особенно беспокойной ночи я зашла в шатёр к Рейфу, когда он брился. Не пожелав доброго утра, я начала:

— Рейф, надо поговорить. Когда мне можно будет вернуться в Морриган?

Он поглядел на меня в зеркале, ополоснул бритву в тазике.

— Мы ведь уже обсуждали. Комизар либо мёртв, либо при смерти, в Санктуме царит хаос и резня. Ты сама знаешь, что Совет хуже голодных псов. Да они прямо сейчас рвут друг другу глотки. — Он прошёлся бритвой по шее. — А из выживших уже никто не сможет возглавить армию.

— Может быть. Если повезёт. А на удачу нельзя уповать, я должна…

— Лия, мост сломан, они не смогут даже переправиться.

— Мост можно и починить.

Бросив бритву в таз, он повернулся ко мне.

— А как же награда за твою голову? Нельзя вот так просто взять и прискакать в Морриган. Мы пошлём депешу, обещаю.

— Кому её посылать, Рейф? В кабинете министров изменники, и неизвестно, сколько. Да и канцлер перехватывает…

— Лия, я не могу сейчас ехать в Морриган, и ты это понимаешь. — Он вытер лицо полотенцем. — Сама видишь, как неспокойно в моём собственном королевстве. Сначала надо разобраться с делами здесь. Заодно успеем всё обдумать.

Рейф так и не понял, к чему я вела. Да, он не поедет со мной в Морриган, но его взгляд, светлый и решительный, пылал надеждой. Рейф молил меня поверить. Я кивнула. Пусть время утекает драгоценными каплями сквозь пальцы, я готова ещё подождать. Всё равно лекарь пока запретил Гризу ездить верхом и держать меч. Запущенная рана заживала плохо, но сильное тело уже брало своё. Главное, чтобы снова не разошлись швы.

Застегнув перевязь, он торопливо поцеловал меня и вышел из шатра. Офицеры собирались проехаться по заставе и своими глазами посмотреть на муштру. Рейф был явно рад отвлечься от бесконечных пререканий со Свеном и Боденом и окунуться в родную стихию — солдатскую жизнь.

Я проводила его взглядом. Так хотелось верить, что письмо в Морриган решит все наши беды, но увы, дальбрекский гонец и границу-то вряд ли пересечёт живым.

Следующим утром ко мне заглянули Вила, Аделина и мадам Рэтбоун с охапкой платьев. Возились долго, но в итоге выбрали мне на вечер бархатное тёмной дальбрекской синевы с серебряным пояском.

— Мы подыщем украшения, или желаете сами?

Пусть лучше выбирают они. Мне не меньше остальных нравится одеваться со вкусом, но этой троице уже стало ясно, что я далеко не знаток моды.

— Позволите вопрос?.. — Аделина залилась краской и помотала головой. — Хотя нет, извините.

— Всё хорошо, спрашивай, — ответила я.

— Мне показалось, вы с королём Джаксоном питаете друг к другу искренние чувства… вот и захотелось знать…

— Почему вы сбежали со свадьбы? — закончила за неё Вила.

— Говорят, морриганцы нарочно хотели оскорбить Дальбрек, — добавила Аделина.

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Так говорят те, чьё самолюбие я задела. Солидные мужи при дворе не могут поверить, что им спутала карты какая-то девчонка. Морриганские министры пришли в бешенство ничуть не менее. На самом деле моё бегство никак не связано с заговорами. Я попросту боялась.

— Боялись принца? — Аделина повертела в руках серебряный пояс.

— Нет, принц пугал меня меньше всего. Я боялась неизвестности. Боялась обмануть ожидания, потому что не унаследовала дара — так мне казалось. Боялась лишиться права выбора, стать марионеткой, чьё мнение всем безразлично. Заставят угождать другим, начнут обтёсывать на свой лад, пока сама не забуду, кем была и чего хотела. А больше всего боялась, что муж станет лишь изображать любовь ко мне. Да от такого даже трижды принцесса вскочит на лошадь и умчит подальше!