Чтение онлайн

– Ах, Фелисити, мужчина должен быть совершенно слеп, чтобы не уставиться на женскую грудь.

– Неужели все мужчины в равной степени наслаждались бы этим?

Обняв ее еще крепче, Джаред приподнял пальцем подбородок девушки и заглянул ей в глаза.

– Не знаю, как насчет всех, но мне гораздо больше понравилось, как вы покраснели. И я сразу же стал соображать, как бы убедить эту молодую леди подыскать вторую такую же кладовую. Только свободную, разумеется.

– Неужели вы подумали об этом? И всего после каких-нибудь пяти минут знакомства?

– Милая, я начал думать об этом после первых десяти секунд.

Фелисити рассмеялась и уютно устроилась в объятиях Джареда.

Неожиданно в холл ввалился Марси.

– Из госпиталя известия, надо торопиться, – прогремел он, никак не обращаясь к Джареду. – Туда привезли сразу уйму больных, около сотни человек. – Увидев, что он нарушил уединение влюбленных, Марси покраснел, от чего его бронзовая кожа стала ярко-алой. – Простите, мисс Драйден, я не хотел…

Он не договорил, а Фелисити так и не успела разглядеть его смущенное лицо, потому что Джаред перехватил ее внимание, сказав:

– Я должен идти.

Потом он неожиданно быстро поцеловал ее в губы, словно это уже стало самым привычным делом, и отправился к себе за саквояжем.

Через минуту, придя в себя после поцелуя, Фелисити вошла в комнату отца.

– О, я так рад, что ты вернулась. А то зову Бекки, а ее все нет.

– Наверное, она пошла на рынок, папа.

Томас кивнул и сказал:

– Я думаю, Маргарет хочет посмотреть свою комнату и немного отдохнуть перед обедом.

– Действительно. Ты, должно быть, очень устала. Давай я тебя провожу, – сказала Фелисити, улыбнувшись девушке.

И обе вышли, оставив отца отдыхать. Когда они приблизились к лестнице, Бесс поняла, что ей придется жить на третьем этаже, и сразу же угрюмо сдвинула брови. Она считала, что лишь горничным да лакеям отводят помещения под самой крышей.

– Что же это, я буду спать рядом с прислугой?

Удивленная резким тоном сестры, Фелисити оглянулась, и ей показалось, что в глазах новоявленной родственницы блеснуло пламя настоящей ненависти. Однако Фелисити решила, что это просто игра света.

– Конечно, нет. Ведь ты член этой семьи. Я бы предоставила тебе комнату рядом с моей, но ее недавно занял один из офицеров. На втором этаже у нас четыре спальни, и еще четыре – на третьем.

Когда они поднялись наверх, Фелисити распахнула дверь в комнату, отделанную в голубых и белых тонах. Обстановка была очень изящна – вот почему тут до сих пор никто не жил, ведь офицеры выбирали мебель покрепче, а не покрасивее.

Бесс никогда не жила в такой роскошной и просторной комнате. Тут было почти столько же места, сколько во всей их убогой лачуге, где ютились они втроем с матерью и сестрой. А теперь, подумать только, вся эта комната – в ее распоряжении!

– Вон там – ванна, – указала Фелисити на закрытую дверь. – Когда отдохнешь, можешь побаловать себя. Для этого позови Бекки. Она у меня, правда, немножко копуша, но все же в конце концов является на вызов. Надеюсь, тебе тут понравится.

Фелисити хлопотала возле отца. Движения ее были немного резкими, а прикосновения – менее ласковыми, чем обычно. Она кормила его супом из горшочка. Когда же он съел последнюю ложку и Фелисити насухо вытерла ему подбородок салфеткой, Томас взял ее за руку и сказал:

– Ну ладно, дочь, давай начистоту.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что если ты и впредь так же будешь тереть мой подбородок, то мне не придется бриться.

– А что, я была слишком неосторожна? Прости.

– Но почему ты так расстроена? Что случилось?

– Ничего.

– Присядь-ка, – потребовал Томас.

Фелисити вовсе не хотелось начинать этот разговор.

– Папа, лучше не надо. Ведь это действительно не мое дело.

– Да, с этим я готов согласиться, однако есть вещи, которые ты должна знать. Я любил твою маму, Фелисити.

– Правда? – спросила она воинственным тоном, но в следующую секунду прикусила губу. – Прости. Я ничего не имела в виду.

– Имела, и я вполне понимаю твою враждебность. Но ты не представляешь себе, до какой степени я любил. Она была хрупкой, нежной, прелестной леди. А когда ты родилась, ей, бедняжке, очень туго пришлось. Доктора предупредили, что во время вторых родов она непременно умрет. – Томас тяжело вздохнул. – Я не мог рисковать.

– И потому нашел себе другую.

– Да, однажды я оступился. И прошло много времени, прежде чем я сумел простить себе эту слабость.

– Но в конце концов все-таки простил, так я понимаю?

– Фелисити, – укоризненно произнес Томас.

– Извини, – буркнула она.

– Если уж мама меня простила, то я не понимаю, почему…

Фелисити как ошпаренная вскочила с места.

– И ты ей сказал? – ошеломленно воскликнула она. – Зачем ты это сделал? Как ты мог причинить такую боль любимой женщине?

– Сядь! – снова велел ей отец, на сей раз немного резче. – Я ей не говорил. Она нашла письмо.

Фелисити застонала, представив себе, что пережила ее мать, узнав об этом предательстве.

– Твоя мама понимала, что мужчине это необходимо.

Ей захотелось взорваться и сказать все, что она думает о мужчинах и их нелепых нуждах. Неужели эти мерзкие прихоти важнее долга, чести и любви? Разумеется, нет, и все же их вечно ставят впереди всего остального! Фелисити мысленно поклялась, что никогда не подчинится мужчине и его проклятым желаниям. Она не будет любить своего будущего мужа, и если ему взбредет в голову удовлетворить свою похоть с другими, то ее это ни капельки не коснется.

– Бог тебя простит, отец, – сказала Фелисити после долгой паузы.

Она решила наведаться в свой тайник. Прошлой ночью Брайан поднял ее с постели, сказав, что привел еще троих товарищей по борьбе. К счастью, на сей раз среди них не было раненых, однако все трое, похоже, долго голодали.

Девушка сложила в матерчатый мешок цыпленка, оставшегося от обеда, три огромных куска окорока, хлеб, сыр, который нашла в чулане, и спелые яблоки, привезенные с севера для британских офицеров. Фелисити решила, что с них довольно будет и по одному, тогда как трое беглецов, которые прячутся внизу, нуждаются в усиленном питании, чтобы поскорее восстановить силы.

Угощение было воспринято с восторгом. Фелисити не торопилась с расспросами, терпеливо ожидая, когда люди насытятся.

– Ее зовут Бетти, – сказал один из беглецов, когда Фелисити наконец сумела задать свой первый вопрос. – Мы женаты уже три года, а прожили вместе не больше месяца. Редкое было счастье, если мне удавалось хоть на часок повидаться с ней.

– Вы хотите послать ей записку?

Мужчина покачал головой:

– Нет, ведь если ее найдут… – Он тряхнул давно не мытыми волосами. – Нет, я хочу любой ценой уберечь ее от беды.