Чтение онлайн

– Здесь? – мой голос дрогнул.

– Да. Здесь лучший горячий шоколад, - он открыл дверцу и нырнул внутрь.

Дверь была маленькой.

Я прошла за ним в мрачное место, звякнули колокольчики, когда закрылась дверь.

Почему в городе столько колокольчиков?

– Люди думают, что они отгоняют злых духов и приносят хорошую энергию в дом или бизнес, - ответил Эндрю.

– Я спросила вслух? – щеки пылали.

Он не успел ответить, круглая дама с волнистой копной седых волос поприветствовала его улыбкой и объятиями.

– Эндрю!

Отодвинувшись от ее пышных форм, он представил нас:

– Марта, это моя подруга Мэдисон.

Улыбнувшись ему, она протянула руку.

– Рада встретить друга Эндрю. Наконец-то.

Клянусь, его щеки были розовыми, но было слишком темно, чтобы увидеть точно, ведь свет исходил только из маленьких окон и ламп на столиках с черными абажурами. Глаза медленно привыкали, и я смогла увидеть, что стены – это полки с книгами в темных обложках. В ближайшем углу бариста был занят автоматом, готовящим эспрессо. Даже чашки были черными.

Я боялась, что если уроню что-то или разобью чашку, то уже не найду ее.

– Что это за место?

Он прижал ладонь к моему плечу и повел меня к столику.

– За годы у него появилось много имен, но все, кого я знаю, зовут его «Черной книгой», хотя я не знаю, почему.

Я рассмеялась, мы сели.

– Потому что вокруг полки с черными книгами?

Он нахмурился, и брови исчезли за оправой очков.

– Ох, я бы и не догадался, что причина в этом. Я всегда думал, что дело в том, что это место идеально для тайных встреч.

Вот как? Было достаточно темно, чтобы заняться с кем-то сексом, и никто этого не заметил бы. Мы могли целоваться в углу, и никто не увидел бы. К счастью, было достаточно темно, чтобы Эндрю не увидел, как я краснею от мысли, что мы поцелуемся. Может, это было из-за столика в углу.

 Мои мысли перебило возвращение Марты с двумя чашками, над которыми поднимался пар, и тарелкой пирожных брауни. Я так думала, потому что сложно было разглядеть, что лежит на черной тарелке.

– Смерть от шоколада. Любимое блюдо Эндрю, - сообщила она, сжав его плечо.

Она ушла, и я сказала:

– А ты ей нравишься.

– Я знаю ее всю жизнь. Она – давний друг мамы.

– Твоя мама еще живет здесь.

– Да.

Я мешала вопросами, это я видела по тому, как напряглись его плечи, но не могла остановиться. Он говорил, и я хотела, чтобы он не останавливался. Я хотела понять, что делает его таким, делает его одиночкой. Хотела узнать, что прячется за маской, которую он носил.

– Почему ты не живешь дома?

Он рассмеялся, но не улыбнулся.

– Какой парень в двадцать один год захочет жить дома с мамой?

Я захихикала.

– Точно. Это было бы странно.

– В общежитии хуже. Особенно достают первогодки.

– Помню как глупо я вела себя в первый год, - вздохнула я. Я была идиоткой. Я зависала с парнями типа Гамильтона. У меня был ужасный вкус. И все привело к тому, что я была без пары теперь и пользовалась любовными чарами.

– Может, не стоит этого говорить, но случай с коленом в гостиной с Гамильтоном стал легендой.

– Не-е-ет, - я пыталась спрятаться под столом, но на половине пути поняла, что это не выйдет. И я сделала себя невидимой, закрыв руками глаза.

Он рассмеялся.

Я взглянула на него сквозь пальцы.

– Скажи, что ты шутишь.

Он не отвечал, в глазах плясало веселье.

– Все знают?

Ладонью он убрал мои пальцы.

– Уверен, не все новички. Но ты легенда. Смирись.

– Теперь ясно, почему у меня так плохо с личной жизнью. Я – та, что бьет парней коленом по яйцам. Конечно, меня никто не приглашает. Я проклята, - я сдалась и уткнулась головой в стол, оказавшись на одном уровне с брауни. Если бы смерть от шоколада была настоящей, она спасла бы меня от этого разговора. – Я хотя бы могу умереть от шоколада, а не от унижения. Было приятно познакомиться, - я откусила большой кусок брауни и съела, не поднимая голову.

Эндрю все еще молчал.

Я прикидывала, сколько нужно шоколада, чтобы умереть на самом деле. Я сунула в рот еще один кусок.

Он склонил голову, разглядывая меня. После нескольких секунд он сказал:

– Ты не проклята.

Я ощутила знакомое покалывание от его взгляда.

– Хотелось бы тебе верить, но я начинаю думать, что на мне порча, - вздохнула я.

Он снова рассмеялся.

– Правда?

– Все хуже, чем ты думаешь.

– Я могу сказать наверняка, поверь. Никаких заговоров и проклятий, - его ладонь коснулась моей руки, и по коже побежали мурашки. Это было приятно. Хотелось, чтобы он повторил. И не останавливался. Я хотела потереться о его руку, как кошка.

– Сэм думает, что я – ведьма, - выпалила я.

Он подавился горячим шоколадом.

– Я объясню, ладно? Что-то с родословной, генами. Думаю, она слишком зациклилась на магии и иудаизме, - я подняла голову и сделала глоток. На вкус напиток был как растопленный шоколад. Потрясающе. Я смотрела на его рот, пока он пил из своей чашки. После этого поцелуй Эндрю мог быть шоколадным на вкус.

– Это объясняет сжигание шалфея.

Шалфей? Точно.

– В этом году Сэм особенно помешана на магии.

– А ты? Веришь в магию?

– Не особо, - я взглянула в его красивые карие глаза, похожие на растопленный молочный шоколад. Вот от этого шоколада я умерла бы. Смерть от Эндрю. Знакомое чувство затрепетало в животе, я скрестила ноги. Давно там ничего не трепетало.

– Проклятия, наговоры и ничего хорошего? – его пальцы играли с чашкой, касаясь краев деревянного стола.

– Умение проклинать кого-то, как по мне, звучит неплохо, - я вспомнила, как пожелала, чтобы Гамильтон упал, и свою радость, когда это случилось. – Или ты о волшебных зельях и летающих метлах? Ты веришь в это?

Он пожал плечами.

– Пока растешь в Салеме, начинаешь верить во все это, в свет и тьму.

Слова Сары и Сэм про Мабон зазвучали в моей голове… Равновесие между светом и тьмой. Проклятия и любовные чары.

– Думаю, это из-за курса Филипса, - сказала я. – Все, что было в этом семестре, слилось в один разговор.

– Тогда поговорим о чем-нибудь другом. Ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе. Расскажи мне что-то новое о себе, - он улыбнулся и отклонился в тень, свет со столика очертил линию его подбородка и высокие скулы.