Чтение онлайн

За окном уже давно рассвело, но на рабочем столе Роберта Сесила все еще горели свечи. Старик был увлечен изучением дипломатических депеш и не замечал течения времени. К тому же, наступление утра теперь не радовало его как прежде, в дни юности. Новый день приносил новые проблемы, и это не могло вызвать ликования у министра, порядком уставшего от придворных интриг и забот о благе государства.

Огонь в камине потух, но Солсбери не собирался будить прислугу. Он не любил, когда его тревожили во время работы. Взяв со спинки стула парчовый халат на меху, подарок покойной королевы Елизаветы, Сесил накинул его на костлявые плечи.

Сообщения из Испании в последнее время все больше и больше тревожили министра. Шпионы доносили, что в Кадисе активно ведется постройка военных кораблей. Английский посол в Мадриде, сэр Джон Дигби писал, будто испанцы планируют спустить на воду пятьдесят мощных галионов, оснащенных самыми дальнобойными пушками. Десять кораблей, которые уже были готовы, отправились в Лиссабон, где велась широкая вербовка матросов в команды.

Что стояло за этими подозрительными действиями Филиппа III? Роберт Сесил поежился от холода и поплотнее запахнул полы халата. Все эти приготовления очень смахивали на подготовку к войне. Но с кем Испания собиралась воевать? С Францией? Но Филипп как будто стремился к налаживанию добрых отношений с Марией Медичи. Двойной брачный союз – подтверждение тому. Правда, по отношению к Англии Филипп III как будто тоже не проявляет особой вражды. Дон Гондомар рассыпается в любезностях, делает дорогие подарки королю, принцу Уэльскому и членам правительства… Так что же кроется за постройкой испанского флота?

Солнце неожиданно заглянуло в окно, и яркий озорной лучик скользнул по морщинистому лицу старика. Граф поморщился и недовольно поднял руку, заслоняя глаза от яркого света.

А может, Филипп III для того и добивается союза с Францией, чтобы потом, объединив усилия с Марией Медичи, напасть на английское королевство? Не так уж невероятно это предположение. Пока Испанию от войны удерживали две вещи: первое и основное – то, что между Яковом I и Филиппом III существовало соглашение о браке принца Уэльского и инфанты Марии, а второе – это то, что флот еще не построен. Но ведь Солсбери стало известно о записке, в которой Карл отказывался от этого брака. Что же касается инфанты, то она уже давно заявляла о своем нежелании становиться супругой английского наследника из-за несовместимости вероисповедания. И, может быть, даст бог, этот брак не удастся. Лицо министра искривилось в злорадной улыбке. А если инфанта все же станет супругой принца, то это все равно не устранит опасность войны, ибо династические браки никогда еще не спасали государства от вражды. Стало быть, после того, как испанский флот будет готов, за мир с Филиппом нельзя будет поставить даже ломаного гроша.

Солсбери опять улыбнулся. Казалось, сделанные выводы не испугали его, а удовлетворили. И это было действительно так: дружбы с Испанией министр опасался куда больше, чем войны. Может, потому, что на его памяти была бесславная гибель Непобедимой Армады, и ему лучше, чем кому-либо другому было известно о том, какую роль в поражении испанцев сыграли английские шпионы.

Сесил опять взглянул на письмо французского посла. Пять дней назад оно было отправлено из Мадрида в Париж, но благодаря стараниям сэра Дигби копия этого письма лежала теперь на столе английского министра. Ничего подозрительного в нем не оказалось, но это, как считал Сесил, само по себе уже было подозрительным.

Старик забарабанил тонкими скрюченными пальцами по столу. Ловкий шельмец этот Джон Дигби! У него просто талант к дипломатическому шпионажу. Жаль, что ему не удалось перехватить донесения графа де Ла-Гарда. Возможно, в них и содержались те сведения, которые так интересовали министра.

Сесил отложил это письмо и взял в руки конверт с донесением английского посла в Париже. Генри Уортон, как всегда, сообщал массу интереснейших фактов. Во Франции вспыхнул мятеж. Королева и правительство в растерянности. Малолетний король напуган условиями принцев… Да, Уортону и на этот раз удалось порадовать министра.

Морщинистое лицо Сесила приняло сытое и довольное выражение. Но не надолго. Как только в цепких крючковатых пальцах старика оказался пакет из Ватикана, хищная улыбка вновь исказила его черты. Министр торопливо вскрыл конверт, извлек из него несколько листов великолепной голубоватой бумаги и с неподдельным интересом принялся изучать их. Безусловно, он ценил донесения всех своих агентов, но все же особую слабость питал к донесениям из «Святых мест». Старый папа Павел V все еще пытался разыгрывать из себя владыку мира, а потому Сесил считал своим долгом оберегать Англию от нежелательных сюрпризов и причуд со стороны Его Святейшества.

Насколько министр был прав, показало содержание письма, которое было адресовано испанскому королю и оказалось на столе Солсбери лишь благодаря усилиям лорда Перси. Последний несколько лет назад перешел в католическую веру – не без убеждения со стороны хитроумного министра. Павел V в довольно сильных выражениях возражал против предполагаемого обручения инфанты Марии с принцем-еретиком и настоятельно советовал Филиппу III порвать дружеские отношения с Англией. Впервые за многие годы Солсбери был согласен с главой католической церкви.

В дверь постучали, и на пороге появился камердинер с опухшим после недавнего сна лицом.

– Сэр Роберт, вы уже встали?

– Нет, Уильям. Я не вставал, ибо мне еще не приходилось ложиться. Распорядитесь, чтобы затопили камин, да побыстрее. Я что-то совсем замерз.

– Одну минуту, сэр. В приемной вас ожидает секретарь Райтон с какими-то важными бумагами. Прикажете передать, чтобы он подождал?

– Нет, Уильям. Пусть сэр Райтон поднимется ко мне.

– Слушаюсь, сэр. Завтрак прикажете подать в кабинет?

– Да, пожалуй. Пусть накроют на две персоны. Но предупредите, чтобы нас не беспокоили. Мы позавтракаем после беседы.

– Слушаюсь, сэр.

Камердинер поклонился и исчез за дверью. Тут же в кабинет вбежал лакей и принялся разжигать камин. Сесил смотрел на его могучую спину и думал, что этот молодец должен пользоваться известным успехом у хорошеньких горничных. Самому графу никогда не везло в любовных приключениях. Женщин отпугивала его уродливая внешность: огромный горб, длинный крючковатый нос. Все это сказки, будто дамы любят умных, а не красивых. За свою долгую жизнь он не раз имел возможность убедиться в обратном.

Джон Райтон почти бесшумно вошел в кабинет. Сесил встретил его проницательным взглядом, но по бесстрастному лицу секретаря нельзя было догадаться о том, какие вести он привез на утренний доклад.

Доброе утро, сэр.– Райтон улыбнулся только уголками рта, в то время как глаза его были серьезны.

– Доброе утро… или нет… Это, друг мой, зависит исключительно от того, с какими известиями вы пришли ко мне,– откликнулся граф, провожая взглядом уходившего слугу.– Закройте поплотнее дверь, Райтон, и проследите, чтобы этот молодец не остался подслушивать за дверью. Не выношу сквозняков и чужих шпионов!…