Очень плохая няня
Шрифт:
Проклятье.
От неожиданности я споткнулась, но все-таки заставила себя идти вперед.
Прием у Хобарда, мэра Чистых Прудов и по совместительству отца моей кузины.
Той самой, на которой женился Уильям, чтоб у него прыщ на носу выскочил, Денч.
Тот самый, который бросил меня за пару недель до свадьбы и разбил мне сердце.
Проклятье. Вот куда мы идем. На праздник по случаю того, что у моего бывшего жениха родился сын.
Музыка была слышна издалека. Дом Хобардов, двухэтажный особняк с резными деталями на фасаде (одни наличники чего стоили!), напоминал муравейник — определенно, здесь собрались все Чистые Пруды.
Мальчишка втащил меня внутрь, а затем — в переполненную гостиную. Я мельком увидела нарядную миссис Смитти, мистера Паркера, молочника, а потом…
— Мама! Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
Матушка обернулась ко мне и нахмурилась. Ее светлые волосы, как всегда, были аккуратно уложены и украшены цветами, а вот платье на ней красовалось новое, незнакомое, красивого атласно-голубого цвета.
Выглядела матушка… прекрасно, в ней как будто что-то изменилось, и дело было не в платье. Что-то… в глазах? Я не успела понять, в чем дело.
— Разумеется, я в порядке! — улыбнувшись, воскликнула она и тут же понизила голос, наклонившись ко мне. — Виктория, что на тебе надето? И где лорд Эмбер?
— Л-л-лорд Эмбер?
Матушка оглянулась.
— Все ждут, что вы объявите о помолвке. Где он?
— Помолвке… Ты за этим меня позвала? — одними губами произнесла я.
— Разумеется! — сказав это, она обернулась и уже громче продолжила, явно обращаясь не только ко мне, но и к тем, кто стоял рядом: — Праздник в разгаре — а вас не видно. Чем же вы там занимались, что забыли о времени? Ах, молодость.
Сказав это, матушка улыбнулась, а потом засмеялась, откинув голову.
Проследив за ее взглядом, я чуть не провалилась сквозь землю, увидев, кто стоит рядом. Только не это!
Глава 32
Уильям.
Мать его.
Денч.
Мой бывший жених, чтоб у него чиреи на всех местах выскочили!
— Добрый вечер, Уильям, — проговорила я, приседая в книксене, как велят приличия, хотя больше всего хотелось залепить ему пощечину — как минимум.
Масика бы сюда!
У меня не было никакого желания лицезреть довольную, какую-то кошачью улыбку Уильяма и блеск (немного пьяный) его голубых глаз, а также новый, с иголочки, костюм, но выбора не было.
— Виктория! — еще более радостно, чем до этого, разулыбался Уильям и ладонью убрал падающие на лоб непослушные волосы. Этим жестом он умел заворожить женщин любых возрастов. Когда-то и со мной такое сработало. — Как я рад, что ты пришла!
А я-то как рада.
Рада, как лорд Эмбер компании.
Когда Уильям потянулся к моей руке и приложился к ней губами, меня передернуло от отвращения.
Фу.
Помою ее потом пять раз.
— Благодарю за приглашение, — церемонно сказала я.
— Виктория, как же я рад, что ты здесь и не таишь обид! — воскликнул Уильям, выпрямляясь. — Словами не передать, как я переживал!
Деньгами передай. Правда, я подозревала, что у тебя их нет, дорогой бывший жених.
Я сжала зубы, глядя в нарочито обеспокоенные и невинные голубые глаза.
За те месяцы, которые минули после сорвавшейся свадьбы, я старалась не встречаться с Уильямом — учитывая размеры Чистых Прудов, это было непросто, но я справлялась.
Уильям Денч — еще одна причина, по которой я невыносимо хотела уехать.
По меркам Чистых Прудов он считался завидным женихом: приезжий, гордый обладатель особняка на окраине города, у самого леса, куда въехал несколько лет назад.
Уильям говорил, что занимается «бумагами», да еще и «в столице», а больше про него никто ничего не знал, как и про то, из какой он семьи. Уильям говорил, что Денчи — древний и уважаемый род откуда-то с юга, с приграничья, — так что нет ничего удивительного в том, что в Чистых Прудах о них не слышали. Меня это наталкивало на определенные подозрения, но их я предпочитала держать при себе.
— Надо же, а я уже успела обо всем забыть. Поздравляю с рождением сына, Уильям. Желаю, чтобы он вырос здоровым и сильным, — произнесла я традиционное поздравление.
Уильям открыл рот, и тут за его спиной раздался женский голос.
— Виктория Фицрой! Неужели к нам пожаловала сама Виктория Фицрой!
Маргарет.
Моя кузина.
Супруга Уильяма.
«Улыбайся!» — прошипела мне в ухо матушка, и я старательно растянула губы.
Вид у меня, должно быть, был приветливый до невозможности.
Примерно как у Масика при виде очередной «однодневки».
— Маргарет. Поздравляю, — дружелюбно проговорила я.
От платья Маргарет рябило в глазах, завитые волосы были уложены в высокую прическу, шляпка на ее голове отвечала последним требованием столичной моды — глаз у меня после парада «однодневок» стал наметанным.
— Спасибо, — капризным тоном ответила Маргарет и зацепила Уильяма под руку. — Давно не виделись. А почему тебя не было на нашей с Уилли свадьбе? Это невежливо! Весь город был!
Говорила она так громко, что стоящие рядом гости начали на нас оборачиваться. Отовсюду зазвучали шепотки.
«Фицрои!»
«Те самые, которые!..»
«Да!»
«Как она подурнела, бедняжка… Ни детей, ни мужа, ни магии».
«Ой, бедная… И в каких-то обносках».
Шепотки, казались, были везде, и перекрывали даже музыку, которую наигрывал приглашенный откуда-то из другого города пианист.
Я улыбалась.
Старательно.
И мечтала о том, чтобы здесь оказался Масик.
— Мне нездоровилось, — наконец проговорила я.
Маргарет надула губки — должно быть, так, в ее понимании, должно было выглядеть сочувствие.
— Ты так и не оправилась? — спросила она громко. — Ох, Виктория, мне так жаль, как все вышло. Ну ничего. Говорят, можно выйти замуж и после тридцати. И без магии. И без… внешности. Бог милостив.
Раздался странный хлопок, а затем у меня за спиной мужской возглас:
— Бокал! Что с моим бокалом? Он лопнул!
Это не я.
Я, как известно, магией не одарена.