Чтение онлайн

— Если их поймают, это временно прекратится. Я анонимно отправлю отснятый материал по электронной почте в полицию Кливленда на случай, если им понадобятся доказательства. Если они их не поймают, организаторы просто перенесут действие на некоторое время в другое место, поэтому позже я планирую съездить в Питсбург. Если повезет, я найду другую осведомительницу-проститутку с добрым сердцем, которая мне поможет. Но деньги, стоящие за всем этим, это деньги мафии. В конце концов это просочится обратно. Больше зла, больше тьмы, это никогда не прекратится.

Он рассмеялся горько, невесело, как будто не знал, для чего нужен смех.

— Что это говорит об обществе, в котором мы живем? Что жесткая, как гвоздь, проститутка заботится о животных больше, чем обычный человек на улице.

Я не знала, о ком он говорил, но должна была верить, что людям было бы не все равно, если бы они знали.

— Это неправда, я уверена в этом. Если бы ты рассказал людям, если бы ты показал им…

Он снова покачал головой.

— Ты думаешь, что я с-с-сумасшедший.

Я вспомнила выражение его лица, когда он привез ту бойцовскую собаку. И я понимала, но не хотела быть частью насилия. Я хотела оставить это полиции. Хотела, чтобы это было прекращено законным путем.

— Нет, не сумасшедший…

— Но…?

— Ты, же остановишься?

Он молчал.

— Алекс! Эти люди опасны! Что, если они тебя увидят? Что, если они ждут, когда ты вернешься? Если они узнают, что они были записаны на камеру… ты не можешь продолжать — это слишком рискованно. Ты должен остановиться!

Лицо Алекса было твердым, как камень, челюсть сжата.

— Это никогда не прекратится.

Внезапная вспышка озарения остановила слова, которые я хотела произнести.

— Ох! Так борьба, твой крестовый поход — это просто еще одна зависимость, не так ли?

Его глаза расширились.

— Нет, — сказал он с неуверенностью в голосе. — Дело не в этом.

— А я думаю, что это так. Ты пристрастился к этому, Алекс. Я вижу это в твоих глазах. Ты получаешь прилив адреналина, сражаясь с этими монстрами.

— Это не то же самое, что…

— Не так ли? Разве это не просто еще одна зависимость? Еще один способ заглушить боль от… жизни?

Он выглядел удивленным, но, казалось, обдумывал мои слова.

— Ты мне так дорог, Алекс, так дорог! Это пугает меня, я боюсь за тебя. И… ты мне нужен! Мне нужно, чтобы ты был в моей жизни. Для меня, для Кэти. Неужели ты не понимаешь, как ты важен для нас?

Его глаза расширились.

— Думаю, то, что ты делаешь, слишком опасно! Боже, Алекс! Есть и другие способы, которыми ты можешь помочь! Ты мог бы… я не знаю… мог бы стать волонтером в приюте для собак. Открыть свой собственный. Ты можешь его даже сам построить. У тебя есть навыки.

Он не ответил, уставившись на свои разбитые руки и пакет со льдом, который я ему дала.

Я подумала обо всех раненых животных, которых он продолжал привозить в клинику, даже когда мы не разговаривали друг с другом. Казалось, он был неравнодушен к больным и раненным. Мне было интересно, сколько часов он ходил по лесу, чтобы найти этих животных, которые нуждались в помощи.

И я подумала о Стэне. После предательства бывшей жены Алекс снова научился говорить, но, кроме Стэна, ему долгое время не с кем было это делать.

И, в конце концов, была ли наша любовь связана с тем, что со мной он смог преодолеть эту проблему?

Я покачала головой, в любом случае, этот факт не помешает солнцу зайти за горизонт, поменять направление приливу или мне навсегда уйти от Алекса.

Это было бы правильно. Я должна была это сделать.

Мне нужно было думать о Кэти и забыть об Алексе Уинтерсе. Забыть о том, как нежно он прикасался ко мне, как страстно мной овладевал. Забыть, что хороший человек с частичкой безумия хотел быть частью моего мира.

Я не могла этого сделать.

И я не боялась самого Алекса. Я боялась за него.

— Ненавижу то, что произошло сегодня вечером, — сказала я тихим голосом. — Ненавижу, что ты был замешан в этом, и ты напугал меня. Я знаю, что мне следует уйти. Я должно быть сошла с ума, если не делаю этого. И ты такой… Но я не могу перестать любить тебя.

Слова сорвались с моего языка прежде, чем я смогла их остановить.

Любовь означала принятие каждой его части: веселья, недостатков, ущерба, багажа, так же как он принимал меня.

Его покрытые синяками руки сжались на коленях.

— Ты это серьезно? — прошептал он.

— Боже, помоги мне, но думаю, что да.

Мы сидели в тишине, не прикасаясь друг к другу, просто существуя. Я не знала, что делать со всей новой информацией, которую узнала о Алексе. Не думаю, что он тоже знал, что мне сказать, но он казался спокойным, как будто то, что я все видела, переживала это вместе с ним, сняло бремя, которое он нес.

Я также знала, что люблю и хочу его. Но я также любила мороженое «Роки Роуд» с текучей карамелью и шоколадной крошкой — и это не означало, что мне было полезно и то, и другое. Или моей дочери.

«О, Боже, Кэти».

Что, если бы сегодня вечером что-то пошло не так? Что, если бы Алекс пострадал — сильнее, чем просто разбитые лицо, губа и костяшки пальцев? Что, если бы его поймали? Что, если бы его арестовали? Что, если? Что, если? Что, если?

Мое сердце бешено заколотилось, когда запоздалый шок превратил мою кровь в лед, и мое тело охватила дрожь. А потом я почувствовала, как теплая рука Алекса накрыла мою.

— Все в порядке. Теперь я в безопасности. Все кончено.

— Так ли это? — у меня перехватило дыхание. — До следующего раза! Всегда будет следующий раз, ведь так?

Его лицо было безмятежным, когда он ответил:

— Да. Но, если на эти бои будет совершено достаточно налетов, организаторы переедут в другие города или перейдут в другие сферы бизнеса.

Он провел большим пальцем по моему запястью, его ритмичные поглаживания успокаивали меня, уменьшая дрожь, сотрясавшую мое тело.

— Я этого не понимаю, — вздрогнула я. — Люди, которые смотрят это ради забавы… Ты видел их, Алекс. Они не все были похожи на членов мафии. Некоторые были обычными людьми. Людьми, которые, вероятно, провели День благодарения со своими семьями за ужином. Просто обычные люди, которые делают что-то настолько ужасное. Я не понимаю. По крайней мере, когда речь идет о боксе или ММА, спортсмены сами знают на что идут, но у этих бедных животных нет выбора. Это уголовное преступление!