Чтение онлайн

Большие города (Рига и Ревель) лишь постепенно вступали в правильные отношения к новому правительству. На них возложена была постройка новых укреплений, в Ревеле кроме того и устройство военной гавани, вместе с тем они должны были содержать городские военные отряды и городскую артиллерию. Вследствие этого часто происходили столкновения городского управления с представителями правительства и устранение разногласий иногда стоило больших трудов. В Риге временно назначался председатель магистрата и главный инспектор городских доходов (Илья Исаев). Рига существенно пострадала от бомбардировки и только медленно приступала к исправлению повреждений. Церкви отчасти лежали в развалинах; 10 мая 1721 года сгорела церковь Св. Петра от удара молнии, после чего она была вновь построена. Как в Ревеле, так и в Риге городская казна была пуста; по городскому хозяйству делались только самые необходимые расходы; чрезмерно большие суммы уходили на приемы и отправку депутаций в столицу и тому подобное. Город Рига был еще кредитором шведского правительства, но и последнее считало Ригу своим должником; также частные лица выступали кредиторами, так как во время войны городское управление часто должно было обращаться к таковым для получения ссуд. Особенно от войны пострадала торговля; старые торговые сношения были прерваны и возобновить их или найти новые стоило больших усилий. Явились конкуренты. Новый С.-Петербургский порт привлекал к себе многих купцов, в особенности голландских, пользовавшихся там разными льготами, что причиняло убыток лифляндским портам. Впрочем этот убыток со временем был возмещен. А новый «Балтийский порт», задуманный еще Петром Великим, но заложенный лишь в 1762 г. для того, чтобы перевести сюда часть Ревельской торговли не оправдал возложенных на него надежд. Петр Великий не запрещал вывозить хлеб, сохранял умеренные таможенные тарифы и не тормозил торговых сношений. Но после его смерти в 1725 и 1728 г. вывоз хлеба был запрещен и города тщетно указывали на то, что при недостаточности и плачевном состоянии путей сообщений не может быть и речи о доставке лифляндского хлеба во внутренние области империи.

Трения происходили также между городскими управлениями и гильдиями, которые ревностно оберегали свои старинные привилегии и особенно в торжественных приемах непременно хотели участвовать через своих представителей. Вообще чрезвычайно часто возникали споры о подобающем общественном положении. В цехах теперь стали обнаруживаться вредные стороны строгого принуждения. Достижение положения мастера (самостоятельного хозяина) сделалось крайне трудным; большинство цехов состояло теперь из «закрытых» т.е. таких, которые точно определяли число мастеров. Как положение мастера, так и положение подмастерья (Geselle) для многих сделалось совершенно недостижимым, особенно вследствие того, что требовались чрезмерные расходы на устройство угощений и представление сложной работы (Meisterstuck), которую потом не легко было продать. Хорошие стороны цехов, обучение и воспитание учеников отступали все более на задний план. Работа ухудшалась, цены же подымались ввиду весьма ограниченной конкуренции.

Между Ригой и лифляндским дворянством еще с первых времен польского шел спор о так наз. «суд бургграфа» т.е. о праве городского совета в лице одного из бургомистров судит дворян. В 1725 г. при вступлении на престол Екатерины I депутаты от дворянства добились отмены этого права и город Рига несмотря на усиленные старания никогда более его не получил. Также спорили о праве приобретать поместья. В 1710 г. (см. стр. 224) городское управление и дворянство отдельно друг от друга заключили свои капитуляции с русским уполномоченным. Город сохранил все свои прежние права, в том числе и право владеть поместьями; дворянство же получило исключительное право владеть привилегированными поместьями, что очевидно нарушало права города. Город владел поместьями Лемзаль, Икскюль, Кирхгольм, до введения редукций кроме того Нейермюлен, Аагоф; вследствие редукций город лишился этих поместий. И с 1742 г. как помещик имел своего представителя в ландтаге. Но приобретать новые поместья ему и городским жителям сначала совсем запрещалось а потом разрешалось лишь в виде аренды на 99 лет. Большое неудобство для помещиков, живших от плодов своих земель, заключалось в колебаниях цен на хлеб, которые назначались экспортерами и тем более, что сельское хозяйство, только медленно восстанавливающееся, должно было бороться со многими другими затруднениями. Но жаловались и на то, что крестьянин, доставляя свои сельскохозяйственные продукты в город, был принужден продавать их по ценам заранее там назначенным, и не имел возможности избирать из покупателей наиболее для себя выгодного. При таких условиях вражда между городским и сельским населением увеличивалась. В 1745 г. лифляндское дворянство заключило работы, давно начатые, но по случаю войны прерванные по составлению полного списка всех своих членов (Matrikel). В этот список город Рига не был включен.

Благодаря торговым сношениям с Литвой появились в Риге евреи. Есть известие из 1536 г. о сношениях рижского купца Спенкгузена с каким-то евреем. В польское время о евреях ничего не слышно; шведское правительство относилось к евреям в высшей степени враждебно; в Швеции пребывание евреям было запрещено; о Ливонии нет известий. В Курляндии встречаются еврейские монетчики при герцоге Готгарде, они проживали временно в Митаве. Только с конца XVII столетия и в XVIII столетии появились евреи в Курляндии на постоянное жительство (Д-р Иоффе). Постоянное их пребывание в городе Риге было ограничено городским управлением и временные остановки разрешались только в особых гостиницах, находившихся под надзором. Правительство относилось различно к евреям; императрица Елизавета не допускала евреев в Россию, Екатерина II разрешала им пребывание с условиями. Жившие в Лифляндии евреи должны были быть приписаны в городке Шлоке, что впрочем не мешало им распространяться и на другие местности.

Большие города Рига и Ревель скоро оправились и достигли благодаря торговле благосостояния. Жизнь в них вернулась в нормальную колею, сила и энергия бюргерства лишний раз доказали свою живучесть. В худшем, почти отчаянном положении были мелкие города, которые в прежнее время играли довольно важную роль в торговом и промышленном деле. От чумы и голода население их сильно уменьшилось, благосостояние совершенно упало. Эти города оправлялись очень медленно; не все вновь получили значение, немногие (Дерпт, Пернов) достигли прежнего значения и то лишь позднее. На месте прежнего цветущего епископского города Дерпта сосланные в Вологду и возвратившиеся в 1714 г. из ссылки жители построили новый город, который должен был вынести в XVIII столетии много тяжелых ударов и в том числе несколько опустошительных пожаров. Жители были крайне бедны и увеличивали тяжести существования бесконечными спорами и тяжбами, в которых проявлялось не сознание права, а преследование узких личных интересов. Цехи зорко следили за своими привилегиями и настаивали на удалении всех ремесленников, не приписанных к цеху (Bonhasen Bonhase = Bodenhase, т.е. неестественное животное). Хотя городская казна была пуста, от нее требовали покрытия чрезвычайных расходов, между прочим на отправку торжественных депутаций в столицу. Другие мелкие города делают трагикомическое впечатление. Феллин и Вольмар остались без управлений и должны были постепенно их восстанавливать, в Феллине не было цехов, но были споры по цеховым делам. Для решения их феллинцы должны были обращаться к Пернову или Ревелю. Если положение и этих маленьких городов со временем стало опять сносным, то это опять таки свидетельствует о живучести и способностях немецкого бюргерства, вышедшего из этого глубокого упадка.

Очень важным событием в жизни прибалтийского края было посещение его императрицей Екатериной II в июле 1764 г. Ландтаги с 1675 г. занялись с успехом земельной организацией и город Рига издал в 1765 г. новый торговый устав как для внешней так и для внутренней торговли. Этот устав коснулся и муниципального устройства города. Из прежних генерал-губернаторов следует отметить князя Димитрия Михайловича Голицына (1713-1719), князя Никиту Ивановича Репнина (1726 в Риге), графа Петра де Ласси (1730-1751); из вице-губернаторов зятя влиятельного графа Бирона, впоследствии герцога курляндского, генерал лейтенанта Людольфа Августа фон-Бисмарка (1736-1740). С 1762 до 1792 г. генерал-губернатором был граф Жорж Броун, родом ирландец (он же с 1775 г. генерал-губернатор эстляндский), который внимательно исполнял предписания императрицы, в последние годы своего управления тем не менее лишился ее милости и часто был настолько упрям, что сношения с ним были затруднительны. В 1767 г. в Москве собралась комиссия для сочинения проекта нового уложения. Из прибалтийского края в ней участвовали представители дворянства и больших городов. Цель комиссии не была достигнута. Но все же ее работы послужили основанием для издания в 1775 г. нового учреждения о губерниях, которое для внутренних губерний означает несомненно значительный шаг вперед. Но в прибалтийском крае, где учреждались так наз. наместничества, это учреждение, выработанное в канцеляриях, вызвало неудовольствие, так как оно не считалось с исторически сложившимися особенностями местной жизни и местное население видело в попытке ввести общеимперские установления опасность для своего строя. Были сделаны попытки приноровить учреждение о губерниях к местным условиям, но без успеха. 3 июля 1783 г. последовал указ об учреждении рижского и Ревельского наместничества. Судопроизводство и сословное деление по другим признакам на 7 классов и несколько подклассов, искусственно разграниченных друг от друга. Новый порядок принимался очень туго, особенно в мелких городах; введение реформы задерживало развитие городской жизни. В Ревеле старый городской совет перестал функционировать 31 декабря 1786 г., в Риге 8 января 1787 г. Его заменили городской голова, избранный от всего городского общества по весьма сложной избирательной системе и городская дума, которая имела надзор за управлением. Полицейские обязанности были возложены на городничего, назначаемого сенатом. Ревель пострадал от нового порядка в меньшей степени, так как за все время существования его во главе Ревеля стоял городской голова Вильгельм Гетлинг (1798), которому удалось защищать интересы города перед правительством, но и не допускать демократических движений в низших слоях населения. В Риге нововведения вызвали большие смуты. Новое деление на классы было сопряжено с затруднениями и оставляло многих в неопределенном положении. Малая гильдия, возлагавшая большие надежды на реформу, испытала разочарование: явились люди, которые имели право приобретать недвижимость в городе, но не допускались в гильдии. Недостойные честолюбцы добивались должностей с хорошим окладом. Первый городской голова Генрих Штраух (до 1790) не мог справиться с затруднениями и сделаться на деле правителем города. При нем было утрачено без заметного сопротивления важное право: уже в 1786 г. при введении нового порядка Рига лишилась права посылать своих депутатов на ландтаге; затем сенатские указы постановили, что жители Риги не имеют права владеть поместьями. Хорошее состояние финансов лучше всего свидетельствует о нормальном, соответствующем своему назначению управлении. Городские финансы, приведенные после прежнего упадка в равновесие, вновь стали расшатываться при новом управлении, которое открыло доступ к ним неопытным и недобросовестным элементам. Таможенные доходы перешли в казну, между тем очень дорого стоившие работы по сооружению дамбы в Двине производились по распоряжению правительства на счет города и поглощали громадные суммы. Городскому хозяйству грозила несостоятельность. В это время Штраух, лично незаслуживающий никаких упреков, сложил с себя обязанности городского головы, за ним следовали сначала Иоганн Яков Даниил Бетефейр, потом Александр Готшалк Зенгбуш (1790-1796). Несмотря на большие затруднения, вытекавшие из нововведений и отношения к ним населения, и большие огорчения, причиняемые ему произвольными поступками чиновников, ему удалось предотвратить банкротство. Отмена прежнего устройства и наступивший вследствие этого быстрый упадок городского благосостояния причиняли гражданам глубокое огорчение. Тем более была радость и тем искреннее благодарность, когда император Павел I скоро после вступления на престол (указом от 28 ноября 1796 г.) отменил несоответствовавшее и не давшее ничего кроме зла устройство наместничеств и восстановил прежний порядок как для городов, так и для дворянства (которое при наместниках избирало своих губернских предводителей).

Судьбы империи, войны и договоры, перемены на престоле, часто повторявшиеся в первой половине столетия, хотя имеют некоторое отношение к местной жизни края, не входят в пределы настоящего повествования.

Под влиянием меркантилизма разные, в том числе и мелкие государства стремились к расширению торговых сношений своих государств, под этим влиянием и герцог Фридрих голштейнготорпский задумал завязать сношения с далекой Персией. Попытка эта осталась без последствий, что достаточно объясняется разными препятствиями, главным образом великим расстоянием и недостаточностью средств передвижения, но мы обязаны ей выдающимся прозаическим сочинением, первым описанием далекого путешествия в современном смысле, автором которого был Адам Олеарий, секретарь посольства (Neue Orientalische Reisebeschreibung, Schleswig 1647, выдержало много изданий и переведено на разные языки). Посольство, при котором находился Олеарий ехало через прибалтийский край по пути, по которому несмотря на дальность и трудности его еще в средние века иногда ехали путешественники на поклонение святым местам, желавшие избежать морской путь, как напр. В 1438 г. граф Гергард фон дер Марк, который впрочем доехал только до Новгорода. Вследствие разных несчастий, неоднократный кораблекрушений посольство принуждено было продлить свое пребывание в Ревеле и несколько раз проехать по нашему краю, так что Олеарий имел возможность осмотреть и изучить его. В своем сочинении он дает ценное, снабженное иллюстрациями описание прибалтийского края. Также Павел Флеминг, выдающийся лирический поэт, не утративший до настоящего времени литературного значения, сопровождавший посольство в качестве гофюнкера, находился в 1635 и 1639 гг. несколько времени в Ревель и написал здесь некоторые из лучших своих стихотворений. Общественная жизнь Ревеля и его жителей производила на иностранцев весьма благоприятное впечатление. Еще в XVI столетии некоторые путешественники называли Лифляндию «Blievland» т.е. страною, в которой следует оставаться. Некоторые члены посольства в самом деле остались здесь, напр. Крузиус, впоследствии произведенный в дворянство с фамилией Крузенштерн, или женились здесь, напр. Олеарий. Флеминг обручился с Анной Нигузен, дочерью Ревельского купца и намеревался поселиться в Ревеле в качестве врача. Для окончания своего образования он отправился в Лейден, где и получил степень доктора медицины. На обратном пути он умер 2 апреля 1640 г. В Гамбурге. По желанию Нигузена Олеарий издал его стихотворения.

Также скучный и чопорный Филипп фон Цезен, составитель фантастических романов, жил некоторое время в Ревеле.

В северо-восточной Германии, в Кенигсберге, составился кружок поэтов, поставивший своей задачей развитие поэтического творчества. Члены его писали бесконечные стихи по случаю свадеб, крестин или похорон, из которых лишь немногие имеют художественное достоинство, но глава этого кружка Симон Дах (род. 1605 г. в Мемеле) оставил столь ценные вещи, как «Anke von Tharau» и «Der Mensch hat nichts so eigen». Два члена этого кружка Роберт Робертин (1648) и Андрей Адерсбах (1660), провели часть своей жизни в Курляндии. Робертин был около 1625 г. Воспитателем в доме окружного начальника фон Майделя в Пильтене, Адерсбах с 1650 г. посланником Иакова, герцога курляндского при польском дворе.

Довольно умеренный сатирик Иоахим Рахель (род. В 1618 г. В Лундене в Дитмаршене, умер в 1669 г. в Шлесвиге) был студентом (с 1640 г.) шведского университета в Дерпте, затем до 1650 г. учителем в Лифляндии. Он писал на нижненемецком наречии; на этом наречии писал также лифляндец Густав фон Менгден (в декабре 1688 г.) из его сочинений следует отметить остроумную сатиру на редукции: De fief Duvelskinder. Нижненемецкое наречие, употреблявшееся прежде в Лифляндии, в XVII столетии постепенно уступало место литературному немецкому языку. Иоганн фон Бессер (родился в 1654 г. в Фрауенбурге в Курляндии, был на службе у бранденбургского курфюрста затем прусского короля, перешел при вступлении на престол Фридриха Вильгельма I в саксонскую службу, умер в 1729 г. в Дрездене в должности церемонимейстера) был высоко талантливый и честный деятель, отличившийся особенно на дипломатическом поприще, но как поэт он не имеет заслуг и является украшением, пожалуй, лишь кружка «водяных поэтов» (Wasserpoeten) или справедливо осуждаемой, так наз. второй силезской школы.

Вместе с тем Бессер принадлежит к группе лифляндцев за границей, из которых мы здесь отметим еще Теодора Рейнкинга (родился 1590 г. в Виндаве, 1664 в Глюкштадте), отличившегося как правовед и дипломат и Эрнста Гидеона фон Лаудона, полководца императрицы Марии Терезии. Последний родился в 1716 г., и умер в 1790 г.; род его встречается в Лифляндии еще в начале XV столетия и получил название от архиепископского замка Лаудон, лежавшего вблизи от его поместья; известие о шотландском происхождении Лаудонов неправильно.

Далее следует указать на следующих писателей и деятелей, имевших какое-либо отношение к Лифляндии: Иоганна Георга Гаман (Hamann), «северного мага», знаменитого Гердера, жившего в Риге от декабря 1764 г. по июнь 17б9г. как преподаватель и проповедник Теодора Готлиба фон Гиппеля (Hippel), автора юмористического романа «Lebenslaufe», (вышел в 1778 г., вновь издан Александром ф. Эттингеном в 1878 г.), книготорговца Гарткноха, издателя сочинений Канта, барона О.Г. фон Фитингофа (1722-1792, основателя постоянного театра в Риге), братьев Беренс, Карла (1789) и Иоганна Кристофа (1792), Иоганна Готлиба Мютеля, ученика Иоганна Себастиана Баха и, наконец, несчастного поэта Якова Михаила Рейнгольда Ленца (родился в 1751 г. в Зессвегене 1792 г. в Москве), который в Страсбурге принадлежал к кружку Гёте.