Чтение онлайн

За сто лет до этого отсутствие такого кредита ощущалось как тяжелый недостаток. Раньше других покончила Эстляндия с крестьянским вопросом: 8/20 января 1817 г. в Ревеле торжественно объявлено об освобождении крестьян. В Курляндии, после долгих совещаний, во время которых генерал-губернатор маркиз Паулуччи выступил со своим проектом, осуществление которого не удовлетворило бы ни помещиков, ни крестьян, приняли в ландтаге 1817 г. с подавляющим большинством основания эстляндского положения и это постановление 25 авг/6 сент получило Высочайшее утверждение. 30 авг/11 сент 1817 г. в присутствии государя последовало в Мтаве торжественное объявление об освобождении крестьян. Лифляндские дворяне после этого не могли и не хотели дольше отставать от своих соседей и приняли в ландтаге 1818 г. в противоречие к постановлениям 1804 г. (см. выше стр. 254) крестьянское положение, изданное в 1819 г., которое устанавливало право свободного перехода. Хотя крестьяне по имени сделались независимыми гражданами государства, но личная их свобода не могла принести пользы при сохранении хозяйственных ограничений. Право свободного перехода вызвало усиление спроса рабочих сил и повышение заработной платы. Право на приобретение земли предоставлено лишь впоследствии. Пока преобладала аренда; но место прежней натуральной аренды занимала все более денежная аренда, предлагавшаяся помещиками, так как крестьяне понимали ее преимущества. В Эстляндии в этом деле много сделал предводитель дворянства граф Александр Кейзерлинг (позднее 1862-1870 попечитель Дерптского университета). В Лифляндии ландтаг 1847 г. постановил, чтобы плата за арендованный участок делалась в деньгах, и особенные заслуги по этой части имел барон Гамилькар фон Фелькерзам (1856 г.), по убеждениям консерватор, по действиям либерал. В Курляндии натуральная плата за аренду отменена в 1863 г. при содействии барона Карла Матфея фон дер Реке; de facto и здесь уже давно перешли к денежной аренде и еще в 1840 г. барон Федор фон Ганн предлагал совершенно уничтожить натуральную аренду.

Более действительные меры для улучшения положения крестьян могли быть приняты лишь после того, как всякое лицо христианского исповедания без различия сословного происхождения получило право приобретать земли. Ибо лицам, принадлежавшим к городским и сельским сословиям вопреки капитуляции 1710 г., которая сохраняла все прежние права, было в конце концов запрещено владеть землей как на правах собственности, так и на правах аренды на 99 лет. Вследствие этого города, имевшие земельные владения, попали в странное положение. Но Рига защищала свои права, и от ее имени бургомистр Отто Мюллер, бывший с 1852 г. представителем города в ландтаге, — так как город владел землей, — смело вступил в борьбу за право всех на владение землей (18б2г). Представителем дворянства был в то время ландмаршал князь Павел фон Ливен. Хотя сначала консерваторы имели большинство, в конце концов победили либералы. В ландтагах, собиравшихся ежегодно — были и чрезвычайные, так что в один год собирались два ландтага, — происходили бурные прения. В 1864 г. еще 90% всех поданных голосов (=127 гол. против, 9 за) были против распространения на всех права на владение землей, в марте 1865 г. лишь 60% (из 193 поданных голосов) и уже в марте 1866 г. вопрос был решен в смысле либералов. 11% голосов из 205 были за распространение права.

Дворянский съезд (чрезвычайный ландтаг) в Курляндии, где так же, как и в Лифляндии, хотя и на других основаниях, право на владение землей было ограничено, еще в июне 1865 г. сделал подобное постановление. Между тем, как представитель курляндского дворянства барон К. фон дер Реке для получения утверждения находился в С.-Петербурге, примкнул к этому направлению и предводитель эстляндского дворянства барон фон дер Пален. Еще в декабре 1864 г. эстляндский ландтаг отклонил даже предложение учредить комиссию для предварительного обсуждения этого вопроса. Это решение столь важного вопроса, почти одновременное во всех трех провинциях свидетельствует о благородном настроении причастных лиц.

После этого операции существовавших дворянских кредитных обществ были распространены на покупку и продажу крестьянских участков, и многие крестьяне не преминули воспользоваться этим и приобрести участок.

Благодаря разного рода удобрениям, в особенности переходу от устаревшей трехпольной системы к многопольной, вследствие этого более богатым урожаям и благоприятным конъюнктурам на всемирном рынке здешние крестьяне скоро достигли известного благосостояния. При хозяйственных дарованиях и бережливости как латышей, так и эстонцев, которые расточительность не уважают ни под каким видом, приобретение земли в наследственную собственность оказало очень благотворное влияние. Около 1900 г. почти вся земля, обрабатываемая крестьянами, перешла в их собственность. По этому поводу дворяне говорили: мы посадили крестьянина на лошадь, теперь он должен доказать, умеет ли он ездить верхом.

Вслед за учреждением университета, который сделался центром дерптского учебного округа (обнимавшего сначала и часть Финляндии), проведена была и реорганизация средних и низших школ. Существовали старые школы, в том числе Ревельская дворянская гимназия. (Domschule), основанная в 1319 г.; вообще все гимназии теперь были преобразованы по одному общему для всех плану; в уездных городах были учреждены начальные и уездные училища. Частные учебные заведения, соединенные с пансионами существовали, в Биркенруэ близ Вендена, в Феллине, в Верро. Также в деревнях начали учреждать помещение под школу, и духовенства, имевшего надзор за школами, ибо эти школы не принадлежали к ведомству попечителя.

Для подготовления сельских учителей дворянство учредило несколько учительских семинарий. В Лифляндии народные училища даже были разделены на низшие и высшие, так наз. приходские с расширенной программой. Преподавание велось на родном языке детей, т.е. на латышском и эстонском; о германизации никогда не думали. Хотя этот вопрос не раз подымался и обсуждался и мнения очень расходились, но утверждавшие, что германизация была бы насилием над чужой народностью и отклонявшие ее на этом основании оставались в большинстве.

Духовные лица обрабатывали местные языки и сделали их предметом научных исследований. Из местного туземного населения первоначально не выходили церковнослужители; число пасторов латышского или эстонского происхождения было не велико до половины XIX стол., но после этого оно увеличилось.

Дерптский университет развивался, учреждались новые кафедры. Высшее образование сделалось доступным на родине; для приобретения его уже не нужно было, как прежде, ездить за границу. Велико число тех, которые в Дерпте получили высшее образование. Разумеется, большинство избирало те науки, знание которых давало право получить место с достаточным жалованием. Должности пасторов, юристов, врачей, учителей не только в прибалтийском крае, но и в империи замещались кандидатами Дерптского университета. Некоторые из них получили всемирную известность, одного мы назовем, не опасаясь тем обидеть других: Карл Эрнст фон Бер (Baer) родился в Эстляндии 17/28 января 1792 г., был профессором Кенигсбергского университета, затем действительным членом императорской академии наук в С.-Петербурге, умер 16/28 ноября 1876 г. в Дерпте, где он провел последние годы жизни. Он прославился своими работами и важными открытиями в области биологии. Если бы мы хотели назвать другие имена, мы бы должны были составить обширный список, который доказал бы, сколько идеализма воспитанники этого университета, истинного сокровища нашего края, приобрели в нем и сохранили на всю жизнь. Многие, впоследствии перешедшие на практические поприща и честно работавшие на них, проникались в Дерпте любовью и безусловным уважением к свободному научному труду Вместе с тем, тут выработались особые формы студенческой жизни. Четыре корпорации, имеющие характер землячеств, были основаны не долго после учреждения университета и просуществовали до настоящего времени; старейшей из них ныне уже около ста лет. В них никогда не обсуждали политических вопросов. Корпорация поддерживала и воспитывала членов, требуя от них раньше всего безусловной честности и исключая из своего состава совершивших нечестный поступок. В отношении к поединкам и дуэлям некоторые, не имевшие достаточного самообладания переступали предел допустимого, но учрежденные для этой цели в 1841 г. суды чести боролись со злоупотреблениями в этой области.

Частная жизнь в прибалтийском крае до половины 19 столетия протекала тихо. Сельские жители и жители маленьких городов довольствовались сношениями с родными и соседями. Многие забавлялись охотой. В половине лета, около Иванова дня или во время зимнего сезона, помещики и сельские жители приезжали в губернский город (так особенно в Эстляндии и Курляндии, где различали Ивановы дни по старому и новому стилю) устраивали свои дела и искали развлечений и увеселений, которых они были лишены в обыкновенное время. Даже в более крупных городах жизнь текла очень спокойно. Те возбуждения и волнения, которые вызывает все чаще и чаще новейшее время, были еще неизвестны. Местные газеты — число их было незначительно, «Rigasche Zeitung» начала выходить в 1778 г. — отличались удивительной бедностью содержания; наибольшее место в них занимали объявления; известия о местных делах они не смели печатать, фельетона не знали, редкие политические сообщения из империи и других государств появлялись поздно. Вообще боялись гласности. Самые распространенные иностранные газеты были: внимательно издававшаяся (тогда в Аугсбурге), но беспартийная Allgemeine Zeitung и, в городе Риге, «Hamburgische Correspondent», кроме них читали Neue Preussische Zeitung, обыкновенно называемую Kreuzzeitung. Газеты получались поздно, и если кто-нибудь выписывал книги из-за границы, он точно также должен был запасаться большим терпением. Почтовые сообщения были весьма неудовлетворительны. В С.-Петербург или за границу ездили только по делам или для лечения и такие поездки стоили дорого, так что лишь состоятельные могли их предпринимать. Большой почтовый тракт от Тауроггена в С.-Петербург шел через прибалтийский край. Два раза в неделю большие, тяжело нагруженные почтовые экипажи проезжали по этому тракту (при худом состоянии дороги и дурной погоде они запрягались во множество лошадей). Пароходство по Балтийскому морю лишь зарождалось; поэтому все, отправлявшиеся в С.-Петербург и не имевшие ни своих лошадей, ни своего экипажа, должны были ехать в этих почтовых экипажах. Таким образом знаменитости театра и другие известные артисты попадали в Митаву, Ригу, Дерпт, иные из них останавливались тоже в маленьких городах: Венден, Валк, Вольмар, и устраивали в них представления перед благодарной и достаточно образованной, способной оценить представляемое публикой, состоявшей как из местных обывателей, так и помещиков окрестных имений. Музыкой много занимались, живопись и другие изображающие художества стояли на заднем плане, хотя интерес к ним, в виде исключения, кое-где обнаруживался. Музыка была господствующим художеством. В ее исполнении многие мужчины и женщины достигли значительного совершенства, хотя мы таких не знаем, которые жили исключительно для и от музыки. Более всего уважали немецкую классическую музыку, и в этой области придерживались правила: Res severa est verum gaudium. В Ревеле и вообще в Эстляндии всегда особенно любили хоровое пение; много занимались им и в Дерпте среди студентов. Квартет из членов корпорации «Эстонии» пользовался в течение нескольких десятилетий большой славой. Но Рига все-таки оставалась первым городом всего края. И здесь театры и концерты были единственными публичными, все части общества объединяющими увеселениями. Они поставляли главный материал для разговоров и для газет, в других отделах, лишенных всякого интереса (критические статьи Карла Альта). Конрадин Крейтцер похоронен в Риге на католическом кладбище. Рихард Вагнер был капельмейстером при рижском театре. Карл фон Гольтей был не полных два года директором театра. Постоянный театр существовал в то время только в Риге. Около Иванова дня рижская труппа давала представления в Митаве, где имелось подходящее помещение. Впоследствии в этом здании был устроен цирк, и теперь стоит на том месте новый Курляндский провинциальный музей.

Со времени пробуждения исторического интереса изучение родной старины сделалось преобладающим научным занятием. Курляндское общество, основанное в 1815 г., должно было сделаться центром литературной и художественной деятельности. Но с течением времени оно все более исключительно останавливалось на двух задачах: на изучении родной природы и изучении родной старины. Музей в Митаве, основанный статским советником фон Реке и врачом, доктором Лихтенштейном, обнимал также обе области (естествознание и историю) и внес в широкие слои интерес к ним. В Риге (1844) и Дерпте были основаны общества естествоиспытателей, в Ревеле при «литературном обществе», основанном в 1842 г., образовалась секция природоведения. В 1834 г. возникло в Риге общество, сосредоточившееся с самого начала на изучении истории и археологии прибалтийского края. Подобные общества для изучения местной истории и археологии возникли впоследствии и в мелких городах: Аренсбурге, Нарве, Феллине, Пернове, Вейсентштейне, так как и в них набиралось достаточное количество людей с умственными интересами. Латышское литературное общество, имеющее общие собрания то в Риге, то в Митаве, ученое эстонское общество в Дерпте начали работать еще в первой половине 19 столетия. Все эти общества преследовали строго научные цели и принесли свою пользу; при этом было бы несправедливо упрекать их в том, что они способствовали разбрасыванию сил; при условиях нашей жизни и больших расстояниях между городами такая децентрализация не только желательна, но совершенно неизбежна.

Леность и бездействие не имели поклонников. Помещик жил в своем имении среди крестьян и занимался своим хозяйством. В городах мужчины добросовестно исполняли обязанности по должности, находились ли они на государственной службе, которую несли преимущественно местные уроженцы, или на городской службе или в независимом положении. Женщины работали в доме. Общества с благотворительными или общекультурными задачами только что возникали. После работы мужчины отдыхали и развлекались в клубах; открытые для всех рестораны не пользовались симпатиями. В маленьких городах служащие в общественных учреждениях составляли с так назыв. «литератами», т.е. пасторами, врачами, учителями, аптекарями тесно сплоченную семью, спокойствие и согласие которой только изредка нарушались, если в нее проник неподходящий элемент или провинился чей либо слишком острый язык. Эти кружки устраивали чтения и танцевальные вечера, обыкновенно в частных домах, но иногда, особенно когда в городке были проезжающие студенты, в помещении клуба или, на местном наречии, «муссы». Такие «муссы» существовали везде, большей частью в гостинице поблизости от почтовой станции. Здесь задерживался проезжающий и, исполняя роль живой газеты, сообщал последние новости. Гостеприимство было широко распространенною добродетелью, как в городах, так и особенно среди помещиков, в среде которых посещение соседа часто составляло единственное развлечение. Дети помещиков, сыновья и дочери получали свое образование большей частью в родительском доме от наставников, в числе которых было много выдающихся ученых, сделавшихся впоследствии университетскими профессорами, и от гувернанток, преимущественно приглашавшихся из Франции. Английскому языку учились тогда лишь очень редко.

Еще в средние века около городов устраивались сады (Hofchen) и в этих садах легкие строения. В 18 и 19 столетиях широко распространялся обычай среди достаточно состоятельных, к которым принадлежало большинство городского населения (число крупных капиталистов было весьма незначительно) в летнее время переезжать на дачу т.е. в сад около города. Учащаяся молодежь оставалась на даче в течение школьных каникул, отцы семейства, имевшие регулярные занятия, ежедневно ездили в город и к вечеру возвращались на дачу. Стали ездить и дальше, в особенности на морской берег. Возникли на берегу дачные местности.