Чтение онлайн

Жизнеспособность рожденного нового зависит от его связи с прошлым. На невозделанной почве прорастает лишь сорная трава. Связь поколений - основной закон живой природы.

I-1-2. Традиция

Мышление обладает инерцией: по сложившимся руслам потоку течь проще. Эти устойчивые русла коллективной или индивидуальной памяти называют традицией. Всякое творчество в русле какой-либо традиции требует меньше смелости и духовной зоркости. Поэтому последователей традиции всегда оказывается больше, чем новаторов. Но нового это течение не обнаружит. Необходимо новое русло. Для этого нужны новаторы. Для появления устойчивого нового важна традиция, дающая возможность потоку сознания, сохраняя свою непрерывность, накопить достаточно мощи для прорыва в новое.

(Раздел 1). Традиция - это привычка. "Без привычки своими силами мы ни одно помещение не могли бы сделать пригодным для жилья" (Пруст). "Свободный ум всегда слаб, особенно в действовании: он знает слишком много мотивов и точек зрения, и, посему, проявляет неуверенность в попытках выбора решения". (Ницше). Имеющий на своей стороне традицию не нуждается в обосновании. Традиция в обществе необходима, дабы удерживать людей "со слабым умом" от антисоциальных или неэффективных действий, предохраняя тем самым поток сознания общества от бессмысленной декомпозиции. "Хам - человек несколько хвативший просвещения. Настолько, чтобы не бояться нарушить традицию. Но не настолько, чтобы своим умом и опытом дойти до нравственных истин. Рост хамства ставит под угрозу целостность общества и заставляет искать - чем заново его объединить, цивилизовать" - писал в 1991 году Померанц, наблюдая ход перестройки в СССР.

(Раздел 1). Для эффективного функционирования общества требуется стабильность. Стабильность есть результат установленного порядка. Полное понимание никогда не реализуются в человеческом обществе. Поэтому рутинный порядок является более фундаментальным, чем понимание, модифицируемое благодаря внезапным проблескам ума. В действительности представление о полном понимании, контролирующем действия, это идеал неосуществимый, гротескно не соответствующий практической жизни. Зато перед нами бесчисленные примеры обществ, в которых полностью господствует рутинный порядок. Тщательно разработанная организация насекомых может быть примером радикальной рутины. Такая организация достигает далеко идущих сложных целей: она включает дифференциацию на группы - от самок до рабов, от рабов до рабочих пчел, от рабочих пчел до воинов, от воинов до привратников и от привратников до царицы улья. Подобная организация предусматривает потребности социума в отдаленном будущем, особенно если принять во внимание в качестве единицы измерения сравнительно короткий период жизни насекомого. Такие общества насекомых дают примеры поразительных успехов выживания. Они, по-видимому, насчитывают в прошлом десятки тысяч, а может быть, миллионы лет. "Ошибочно думать, что для того чтобы создать тщательно разработанную социальную организацию, требуется глубоко развитый человеческий интеллект. "Конкретным примером этой ошибки является господствующее представление, что любой социальный рутинный порядок, чьи цели неясны для нашего аналитического подхода, должен быть поэтому

признан нелепым". (Уайтхед). Традиция как феномен, основанный на памяти, является гармонизатором социальных отношений. В США, даже в таких наукоёмких областях как аэрокосмический комплекс, бросается в глаза разрыв между относительно невысоким средним техническим уровнем подготовки инженерного состава и высоким уровнем их практических разработок. Способность предвидеть (инженерная смекалка), как и изобретательность русских конструкторов в этой области часто поражала их американских коллег. С другой стороны, поражает культура рутинного порядка организации производств на различного уровня предприятиях США. Лидерство Америки в научно-технических областях обосновано прочностью традиций, или, иными словами, высокой культурой организации производства. "В конце концов, нет ничего более действенного, чем хорошо скоординированное наследие". (А. Уайтхед).

(Раздел 2). Для творения новых форм нужно просветление, которое зарождается в сомнениях. Сомнения - это своеобразные запруды. Если напор потока сознания,сдерживаемый запрудой, достаточно велик, чтобы её прорвать, он разольется по новому более широкому пространству, образуя новые более обширные русла. Так углубляются чувства. Так познается новое. Чем прочнее запруда, тем больше мощь прорвавшего её потока и, соответственно, больше ширина и глубина охваченного им пространства чувств. Практика Дзен установила, что "чем больше сомнение, тем больше просветление". "Это можно пересказать в терминах Ивана Карамазова: чем труднее пройти свой квадрильон, тем острее ощущение рая. Но острота первого ощущения проходит; что же остается? Остается чувство полноты бытия, и достаточно легкого толчка, чтобы оно всплыло, припомнилось".(Померанц). Просветление вызывает вдохновение, которое возносит в области, куда уже никакие сомнения не доходят, (рис. I-8). Такое состояние потока сознания называют пророческим. Мир интеллектуалов по сей день стоит перед дилеммой: либо путь пророческого вдохновения, либо путь разумного поиска. [69]. Но в момент бифуркации разделяющиеся потоки поддерживают друг друга и ни один из них самостоятельно не способен привести к свершившемуся. "Суд разума", как объект заинтересованный, неправомочен судить исход бифуркаций потока сознания, который зависит как от напора энергии чувств, так и напора энергии разума. Людей охватывает чувство восторга, возбуждаемое кажущейся безграничностью увиденных ими новых для глаза просторов. Это состояние называют пассионарностью. Удачное, выраженное современным языком, состояние менталитета народов или отдельных личностей, испытавших пассионарность потока своего сознания, дал российский сионист М. Усиськин, определив менталитет сионизма как потока, объединившего разнообразные струи еврейского национализма и прорвавшего, в конце концов, препоны авторитарных структур Европы времён эпохи модерна, как и жесткие религиозные каноны иудаизма: "У идей сионизма существуют только внешние препятствия и никаких внутренних. И не следует нам открывать его глаза на факты реальной жизни, чтобы эта вера сохранила силу" [25].

Абсорбируя европейскую культуру (Кафка назвал евреев ворами европейской культуры), они дали миру прекрасных ученых, поэтов, художников и философов (что не наблюдалось в еврейских диаспорах вне Европы). В умах посредственных рисовались планы грандиозной экспедиции во главе с Ротшильдом на Землю Обетованную с последующим вступлением во владение Землей. Им виделись помпезные площади наподобие площади св. Марка или Пале Рояль, где будут происходить собрания евреев под музыку Вагнера. "Все наши беды оттого, что евреи хотят забраться слишком высоко. У нас слишком много интеллигентов и слишком мало пахарей", - сетовал барон Гирш в 1896 г. [25]. Многие тонкие души, не выдержав этого напора, становились антисемитами (поэт Гейне, писатель Кафка, экономист Маркс, ...).

(Раздел 3). Как и все элементы природы, человек обладает внутренней энергией, хранимой в "сосудах добра и зла" (Св. Августин). Инстинкт - есть врождённое знание, заложенное природой в человеке как средство самосохранения, как селектор затворов, переключающий поток сознания на мгновенную реакцию на мгновенное изменение состояния природы. Интеллект - это переключатель каналов с задержкой (надо подумать), нацеленный на будущее. "Есть вещи, которые способен искать только интеллект, но сам он никогда их не найдет. Их мог бы найти только инстинкт, но он никогда не будет их искать" [30]. Интуиция, - это бифуркация потока сознания возбужденного инстинктом, "сознающим самого себя, способным размышлять о своем предмете и расширять его бесконечно", и интеллектом, возбуждающим фантазии. (Бергсон). Сочетание изощрённого инстинкта с высоким интеллектом является редким даром, выделяющим больших поэтов,

художников, философов из массы посредственных. Ахматова писала:

Поэт не человек, он только дух.

Будь слеп он, как Гомер,

Иль, как Бетховен, глух,

Все видит, слышит, всем владеет.

Многие из близких к среде Ахматовой признавали её способность предвидеть надвигающиеся события. Её творческий опыт подтверждает мнение Сократа о поэтах: "Не мудростью могут они творить то, что они творят, а какою-то прирождённою способностью, и в исступлении, подобно гадателям и прорицателям". "Инстинкт есть врожденное знание, которое к ошибкам не приводит". (Бергсон). Интеллект нацелен на будущее. Принятие любого решения является результатом бифуркации потока сознания: что предпочесть - мудрость инстинкта или заманчивое очарование фантазии интеллекта. Принятию решения предшествует состояние неустойчивости, вызываемое сомнениями.

В современной эволюционной биологии под любым процессом эволюции понимают передачу и накопление информации. В отличие от генетической эволюции, где информация передается непосредственно генами от одного поколения другому, в эволюции культуры информация передается посредством разных форм обучения. Чтобы находиться в одной системе понятий, Р. Даукинс (R. Dawkins, 1976) предложил концепцию меме, как своего рода гена знания. [48]. Мем идентифицируют с инфекцией, способной заражать организм, передавая

тем самым определенный образ мышления. Существует множество видов мемов, различающихся категориями передаваемых образов мышления.

Мемы и гены связаны друг с другом: в результате естественного отбора генети-мемическим путем вырабатывается предпочтительная восприимчивость мозга к определенному типу мемов (типов мышления живых организмов) и своего рода иммунитет к другим. Этим приобретается наследственная расовая склонность к специфичному для вида восприятию событий. Различные виды животных, как и различные расы людей, сформировав свою культуру, обладают разными способностями приспособления к условиям обитания, как и склонностями различно воспринимать наблюдаемые события.

Концепция инстинкта как наследственной памяти, получила развитие в гипотезе английского биофизика Р. Шелдрейка в книге "Новая наука о жизни" (1981), воспринятой миром биофизиков и психологов как "книга для сожжения". Новый подход в данной книге изложен в корректной, сдержанной форме языком современной науки. Автор пытался убедить читателя, что для понимания процессов эволюции с современных механистических позиций (которые автор не подвергает сомнению) необходимо ввести ряд сущностей, относимых к области метафизики. Тезис Шелдрейка можно сформулировать следующим образом: все живые существа, а возможно и минералы, могут припоминать то, что происходило ранее с представителями их вида, хотя между этими событиями не существует видимых связей. Назван этот феномен "морфическим резонансом". Историк литературы и литературный критик А. Бем (1886-1945) писал, что "Достоевский, может быть, и сам того не сознавая, постоянно был во власти литературных припоминаний". "Но, похоже, существует еще и бессознательная память тела, тусклая и бесплодная имитация той, другой, и живет она дольше, так некоторые лишенные разума животные и растения живут дольше человека. Ноги, руки полны оцепеневших воспоминаний" (Пруст). Мема присуща только органической материи, которая, как бы, запоминает свою собственную историю. Однако явление памяти в психологическом смысле этого слова представляет собой лишь частный случай явления мемы, которое может протекать и совершенно апсихично. Таковы прежде всего процессы наследственности. По мнению Ортега-и-Гасссет, Гомер в своих поэмах взывал не к субъективной способности памяти, а к живой космической силе meme, которая, по его мнению, "бьется во вселенной". "Есть разные мертвые, некоторые из глубины пережитых тысячелетий и теперь властно определяют направление нашего современного лучшего", (Пришвин). Философ и лингвист М. Бахтин назвал этот феномен "припоминания" прошлого, свидетелем которого припоминающий не был, "культурно-исторической телепатией". Советским лингвистом В. Топоровым было введено в литературоведение понятие "резонантного пространства литературы" [62]. Это понятие основано на феномене одновременного появления новых идей среди народов, разделенных настолько большими пространствами, что исключает возможность их непосредственных контактов. Философ Пятигорский с таким мнением не согласен, объясняя этот феномен высокой мобильностью народов в далёком прошлом. Но и это не является убедительным объяснением - люди обычно не подхватывают первую попавшуюся новую идею. Мыслитель древнего Китая Лао-цзы, основатель